Через несколько дней, 18 января 1806 г., гром пушек с эскадр Грейга и Сорокина, с крепости и судов разных наций возвестил о прибытии в Корфу новой эскадры, вице-адмирала Сенявина, ушедшего из Кронштадта с 5 кораблями, 1 фрегатом и 2 бригами 25 августа 1805 г.,— как и Грейг, на усиление наших сил в водах Республики Семи Островов.
Взвились на судах Грейга и Сенявина красные флаги (Сенявин был вице-адмирал красного флага), потянулись к адмиральскому кораблю шлюпки с морскими и сухопутными начальниками, играла на нем музыка, гремели литавры и барабаны.
Радостно был встречен в Корфу Сенявин.
Состав морских и сухопутных сил, общее командование которыми принял теперь Сенявин, был следующий: линейные корабли «Уриил», «Ярослав», «Св. Петр», «Москва», «Селафаил», фрегат «Кильдюин», бриги «Аргус» и «Феникс»-сенявинские; линейные корабли «Елена», «Параскева», «Азия», «Ретвизан», «Михаил», «Мария Магдалина», фрегаты «Крепкий», «Венус», «Михаил», «Автроил», «Дерзкий», «Армении», корветы «Диомид», «Херсон», «Версона», «Алциное», «Днепр», бриги «Орел», «Александр», «Бона-сорте», «Летун» и «Богоявленск», шхуна «Экспедицией», транспорты «Григорий» и «Павел» и 12 канонерских лодок. Всего на флоте у Сенявина было свыше 8 тыс. чел. экипажа и 1 154 пушек. Сухопутные силы, численностью до 15 тыс.
После долгих убеждений и переписки Сепявин добился наконец своего: генерал Ласе и отправился в Россию (в Черное море) с одним только гренадерским полком. Все же остальные сухопутные силы Сепявин оставил при себе и па себя же брал ответственность за этот смелый шаг.
По отбытии бывшего главнокомандующего. Сенявип. уже так ярко проявивший свою самостоятельность. сразу же поставил себе и самостоятельные политические и военные задачи.
Дмитрий Николаевич Сепявин служил государю и России не за страх, а за совесть.
Эта «совесть», при сознании всего значения русской силы, собравшейся под его начальством в Корфу, при горечи, наполнявшей после Аустерлица русское сердце Сепявипа, и побудила адмирала самостоятельно искать приложения этой силе с: единственной целью: нанести возможно больший вред неприятелю, принести наибольшую пользу и славу государю и России. Твердо установив эти положения, Сенявип и стал, прежде всего, «искать врага».
Высочайшая инструкция, имевшаяся у адмирала, ставила ему задачей только защиту Ионической республики и, в случае особой надобности. турецкого и греческого побережий.
В твердом убеждении избытка своих сил, не расходовать которых полностью значило, по мнению адмирала, не наносить наибольшего вреда неприятелю, Сенявип, кроме задачи, указанной ему инструкцией, избрал себе и новую: не оборону, а наступление — и в новом регионе, инструкцией вовсе не предусмотренном,— у славянских берегов Адриатики.
Вот в кратких чертах объяснение положения, которое по приходе своем в Корфу занял Сеня-вин. Что же касается того, насколько намеченный им план действий соответствовал тогдашней политической обстановке, то надо признать, что это самостоятельное выступление Сеняви-на до сих пор остается в русской истории редким примером тонкого, очень искусного политического шага.
Действительно, политическое положение было таково: по Пресбургскому миру Австрия отдала Наполеону не только Венецию и Далмацию, но вместе с Венецией уступала и область Боко-ди-Катаро (иначе — Приморская, или Бо-кезская, область), нарушая тем права бокезцев, которые сами только после падения Венеции, в 1797 г., перешли под покровигельство Австрии на том же условии, на котором до этого были подвластны Венеции. Особым договором было установлено, что Венеция, считая область Боко-ди-Катаро состоящей под своим покровительством, не имеет права уступать ее никакой другой державе; в случае же бессилия Венеции отстоять для Боко-ди-Катаро это условие, область получит полную от нее независимость и по своему выбору может просить покровительства у всякой другой державы.
Уступив Наполеону после Аустерлица Боко-ди-Катаро, австрийский император тем самым нарушил признанные им же права этой области и, естественно, вызвал у бокезцев сильнейшее негодование и желание искать покровительства у родственной им России, флот которой, как они знали, находился в Корфу.
Маленькая область (границы ее — с севера Рагуза и Герцеговина, с востока Черногория, с запада и юга Адриатическое море и залив Боко-ди-Катаро), населенная православными сербами, почти не отделявшая себя от Черногории, проявила редкое единодушие в вопросе о своей судьбе.
Не желая подчиняться Наполеону, войска которого уже направлялись в Боко-ди-Катаро, бо-кезцы должны были, прежде всего, справиться с австрийскими гарнизонами, которые, занимая в области все 8 крепостей, только ждали прихода французов, чтобы передать им область. Негодование бокезцев против Австрии вызвало с ее стороны всяческие притеснения, особенно усилившиеся после того, как австрийцы узнали о приверженности бокезцев к России.
Эти притеснения привели наконец бокезцев к открытому восстанию против Австрии. В церкви, после богослужения, один из народных вождей произнес речь, в которой, указав на предательство австрийского императора, призывал бокезцев отдаться под покровительство России.
«Мы стоим, —говорил он, —на краю гибели, бездна под ногами нашими. Отечество в опасности, одна стезя остается нам к свободе: меч и храбрость ваша покажут вам ее». Все бывшие в церкви дали клятву умереть или избавиться от ига; в несколько часов народ вооружился, и восстание, во главе которого встали графы Ивелич и Войнович, распространилось по всей области.
Началось с того, что в Катаро ударили в набат и объявил австрийскому губернатору, что весь народ до последней капли крови готов защищать свою независимость.
Тогда же бокезцы решили уже не отдаться только, как предполагалось раньше, под покровительство России, а объявить область составною частью Российской империи и немедленно
же дать присягу на верное подданство императору Александру.
Старейшины народа особой депутацией сообщили об этом Сепявину; другую же депутацию отправили к вождю черногорского народа, митрополиту Петру Негошу (св. Петр Цетин-ский, канонизован в 1834 г.). Петр 15 февраля созвал в Цетине черногорских старейшин и, по единодушному их постановлению признав, что и Черногория состоит в подданстве императору Александру, решил не только сражаться с войсками Наполеона, но и прогнать предварительно австрийские войска.
Эти обстоятельства и заставили Сенявина взять на свой страх и риск и оставление сухопутных войск, и задуманное им выступление в Катаро: первое противоречило высочайшему повелению на имя Аасси, на второе он не имел никаких полномочий. Что Сенявин при этом руководствовался исключительно высокою целью — горячим желанием принести славу и пользу России,— это понятно.
Сенявин рассуждал так: Пресбургский мир дал Наполеону Боко-ди-Катаро, которое с этого момента и стало французским; а гак как Россия находится в войне с Францией, то ни с австрийцами, как и ни с кем другим, русский адмирал не находит нужным считаться в своих действиях против любой территории Франции, в том числе — после Пресбургского мира — и против Боко-ди-Катаро.
В этом сразу же сказался Сенявин. И конечно, можно понять, почему прибытие его с эскадрой в Корфу так подняло дух подчиненных ему флота и войск, так окрылило светлой надеждой бокезцев и черногорцев.