Кончина императрицы Екатерины II остановила военные действия против Персии, предпринятые Россией как возмездие за нападение Ага-Магомет-хана в 1795 г. на Грузию, находившуюся под нашим покровительством. Ко времени вступления на престол императора Павла отрядом графа Зубова уже были взяты Дербент и Баку, и все приморские области западного берега Каспия (до Гиляни) покорились России.
Причин, по которым государь приостановил военные действия, можно назвать несколько: удовлетворение достигнутыми результатами, соответствие объявленной миролюбивой политике и, быть может, отрицательное отношение к мысли, которую приписывали императрице,— созданию в пределах Персии и последних областей Азиатской Турции сильного Грузино-Армянского царства.
Отозвав свои войска в Россию, государь не заключил, однако, с Персией никакого договора (причина — постоянная смута в стране и быстрая смена ее властителей), и отношения с ней за все время царствования Павла так и оставались неопределенными и довольно натянутыми.
Это неблагоприятно отразилось на нашей торговле, на защите ее интересов, а также охране наших купеческих судов, и выразилось в эти годы деятельностью нашей Каспийской флотилии, постоянно крейсировавшей у берегов Персии.
Насколько твердо отстаивались эти интересы и насколько энергично действовала в нужных случаях флотилия, показывает факт бомбардировки Баку, имевшей место в 1800 г.
В конце 1799 г. бакинский хан Гуссейн-Кулы позволил себе притеснять торгующих в Баку наших купцов. По высочайшему повелению от него (в январе 1800 г.) были потребованы меры к обеспечению полной безопасности купцов и удовлетворение за обиды.
Во исполнение высочайшей воли, капитан-лейтенант Мочаков, командующий отрядом военных судов при персидских берегах, выслал 2 февраля к Баку фрегат № 1, предписав командиру его, капитан-лейтенанту Нелидову, подойти на картечный выстрел к городу и прикрыть наши купеческие суда, которым также, в обезо-пасение от береговых персидских батарей, было приказано отойти с рейда к фрегату. Эти распоряжения были вызваны желанием дать хану попять, что, в случае упорства с его стороны, ему придется считаться с русскими пушками.
Бакинский хап,однако, медлил с исполнением потребованного у него удовлетворения и этим принудил Мочакова к открытию военных действий. Для бомбардировки были назначены бомбардирский корабль «Кизляр» (Мочаков) и фрегат № 1. Было условлено, что огонь откроет «Кизляр», и если из Баку будут на него отвечать, то немедленно начнет бомбардировку и фрегат.
После первых выстрелов, в 10 час. утра б февраля, с «Кизляра» было замечено, что «Бакинские жители скопились на городских стенах близ пушек, чтобы делать противление», почему открыл огонь и фрегат.
Из города не отвечали, и Мочаков, «в ожидании высылки пардона», временно прекратил бомбардировку, но, не видя «пардона», снова начал ее и продолжал до 4 часов, когда опять прекратил «в том рассуждении, что не страх ли удерживает хана выслать с прошением пардона?» Рассуждение оказалось верным: через час на корабль явились двое старшин с повинной от имени хана и с сообщением о его готовности дать полное удовлетворение по всем требованиям.
Через несколько дней наш консул, как доносил Мочаков государю, известил его «обо всех тех выгоднейших для Российского купечества в торговле со стороны Бакинского города влияниях, каковые теперь сделало открытие против его военных действий из победоносных Вашего Императорского Величества орудий и с каким стыдом принужден был хан признать свою вину в упрямстве удовлетворить справедливыми требованиями...»
Это воздействие на хана было скреплено еще особым заключенным с ним договором, в котором русские купцы ограждались на будущее время от каких-либо притеснений.
Удовлетворение же, данное ханом Гуссейном по делу, вызвавшему бомбардировку, выразилось в принесенных им извинениях, полном вознаграждении потерпевших убытки наших купцов, отрешении от должностей нескольких видных его советников и строгом наказании других виновников.
Так в царствование императора Павла корабельные пушки вступались за обиженных русских людей.