Как было уже сказано, весною 1798 г., еще до отправления Ушакова из Черного в Средиземное море, император Павел отправил две эскадры (вице-адмиралов Макарова и Тета, из Балтийского и Белого морей) для крейсерства совместно с английским флотом у берегов Голландии и Франции.
Этот шаг явился следствием соглашения, заключенного с Англией для совместного выступления против революционной Франции.
Англия серьезно считалась с опасностью, возникшею для нее со времени занятия Голландии Францией, обратившей ее в Батавскую республику; эта опасность грозила с моря: батавский — бывший голландский — флот если по своей силе и численности не мог считаться соперником английскому, то был достаточен для того, чтобы Франция, при благоприятных условиях, использовала его для высадки своих войск на берега Англии.
Частью батавского флота Англии, удалось овладеть осенью 1797 г. (в сражении при Кампердо-уне); оставшийся батавский флот укрылся у острова Тексель и в других портах, и для участия в блокаде этого флота и были призваны эскадры Макарова (5 линейных кораблей, 1 фрегат и 1 катер) и Тега (5 кораблей и 2 фрегата) и, позднее, контр-адмирала Карцева (5 кораблей и 1 фрегат; из числа кораблей один потерпел крушение у берегов Норвегии и потонул, экипаж же был вовремя спасен и размещен на другие суда).
Осенью 1798 г. общий состав наших морских сил, посланных к берегам Голландии, определялся, таким образом, в 14 кораблей, 4 фрегата и 1 катер — с экипажем в 10 556 чел. и 1 180 пушками. Эскадра Карцова пришла из России в ноябре прямо в Англию, где в это время (в Ярмуте и Норе) находились Макаров и Тет, пришедшие с эскадрами на зимовку после блокады Текселя, которую они совместно с английской эскадрой адмирала Дункана держали летом и осенью.
В этом, 1798-м, году англичане не принимали решительных действий против батавского флота: их очень беспокоили французские покушения на Ирландию, и они предпочитали не связывать свой флот операциями у берегов.
За время зимовки в Англии наш флот, состоявший под главным командованием вице-адмирала Макарова, чинился в английских адмиралтействах.
Весною 1799 г. наши силы несколько уменьшились: эскадра Карцова была отправлена в Средиземное море к Ушакову, а 2 корабля и 1 фрегат, оказавшиеся непригодными к продолжению кампании, возвращены в Кронштадт. С весны же Макаров и Тет снова обратились к блокаде батавско-го флота: Макаров с Дунканом у Текселя, Тет — у Гелевутслейса (в устьях р. Мааса).
В это время Англия готовилась и к сухопутной кампании — к высадке войск в Батавской республике для изгнания оттуда французов и восстановления власти низложенного штатгальтера, принца Оранского.
Поддержка, которую Англии должна была оказать Россия, выражалась в доставлении корпуса русских войск, численностью в 17 тыс. чел. (англичане предполагали 30 тыс.), для участия в общих действиях против французских войск и республиканцев.
Назначенные для экспедиции в Голландию наши войска были отправлены из Ревеля в два приема: на эскадре контр-адмирала Чичагова (5 кор., 4 фрегата и 2 транспорта) и, позднее, на специально присланной за ними английской эскадре капитана 1 ранга Фериса (9 кор., 7 фрег., 4 трансп. и люгер).
Но еще до прибытия наших войск англичане высадили в Голландии свой первый, немногочисленный, отряд, при содействии десанта с нашей эскадры овладели укреплениями у Гельде-ра и, совместно с нашими судами,— батавским флотом у Текселя.
Обстоятельства, которыми сопровождался этот успех союзников, представляются в следующем виде.
В начале августа дивизия английских войск в 12,6 тыс. чел. под командою генерала Абер-кромби подходила на транспортах, конвоируемых эскадрою Митчеля, к острову Тексель. Разыгравшийся на море шторм не только разметал все суда этого отряда, но заставил адмиралов лорда Дункана и Макарова снять блокаду Текселя и уйти в море.
В море же произошло соединение всех трех эскадр, общее командование которыми принял Дункан, поведший весь флот с транспортами к Текселю.
Прибыв сюда 10 августа, Дункан отправил адмиралу батавского флота, Сторею, и коменданту крепости Гельдер письменные предложения о сдаче. Для понуждения неприятеля к желаемому ответу Дункан распорядился сделать все приготовления к атаке и высадке, предполагая начать их на следующий день. Но утром 11 августа опять заревел шторм, заставивший союзные эскадры снова отойти к Текселю. Парламентеры, вернувшиеся от неприятеля, доста-
вили Дункану отказ на предложения о сдаче, и адмиралу теперь оставалось только начать военные действия.
15 августа, когда шторм и волнение улеглись, союзные флоты подошли к Гельдеру и обложили его в несколько линий. В первой линии были бомбардирские и мелководные суда, во второй фрегаты и шлюпы, в третьей — транспорты и гребные суда; линейные корабли разделились: одна часть (Митчель и Макаров) на левом фланге наблюдала за батавским флотом, другая (Дункан и Тет) охраняла высадку с правого фланга.
Высадка у Гельдера началась с рассветом 16 августа; англичане высадили около 7 тыс. сухопутных войск, вице-адмирал Тет — 850 чел. нашего корабельного десанта.
Кровопролитное и упорное сражение, поддержанное со стороны союзников открытием с флота огня по гельдерским укреплениям, продолжалось до самого вечера, когда батавские войска очистили наконец Гельдер, оставив там заклепанными 100 орудий. Потери неприятеля за этот день — до 1,5 тыс. чел., тогда как у союзников — не более 450.
Со взятием гельдерских укреплений союзникам значительно облегчились действия против батавского флота. В тот же день англичане заняли порт Ниве-Дип, где нашли верфь с 2-мя кораблями и 9-ю фрегатами. 17-го числа высадились и остальные 5 тыс. английских войск.
Главной целью, которую теперь преследовали англичане, было овладение батавским флотом, стоявшим у Текселя в числе 8-ми кораблей и 3-х фрегатов. 19 августа 11 союзных кораблей, 6 фрегатов и 4 корвета, под начальством Митчеля и Тета, вошли на Тексельский рейд и стали против батавского флота. На английских и русских судах еще с 15-го числа развевались, рядом с национальными, штатгальтерские флаги — в знак того, что действия союзников направлены не против народа голландского как такового, а против республиканцев и французов.
Еще раньше, при посылке парламентеров к батавскому адмиралу относительно сдачи, англичане успели распространить прокламации принца Оранского и Дункана, призывавшие к восстановлению власти штатгальтера.
Прокламации сделали свое дело. Среди команд батавских кораблей вспыхнуло движение в пользу штатгальтера, перешедшее в открытое возмущение. Все усилия адмирала Сторея и некоторых офицеров вернуть команды к повиновению оказались тщетными. Матросы заявили, что не будут драться против союзников, разрядили пушки и выбросили в море все снаряды.
При таких условиях батавскому адмиралу ничего не оставалось делать, как заявить, что он, идя против своей воли, принужден сдать флот.
Союзники отправили своих офицеров и команды на сдавшиеся суда. Нами (корабли «Рет-визан» и «Мстислав») были взяты 2 батавских корабля, в том числе «Вашингтон», флагманский корабль адмирала Сторея.
Оба корабля были великодушно уступлены государем союзнику, королю Георгу, причем «Вашингтон» был доставлен в Англию «Ретвиза-ном», а флаг и вымпел с другого батавского корабля, по повелению государя, были доставлены в Петербург и помещены в Петропавловской крепости.
Между прочим, командир «Ретвизана», 24-летний капитан 2 ранга Грейг, был тогда же награжден орденом св. Анны 2-й степени (орден св. Георгия в это царствование не давался никому), а через 3 месяца по вступлении на престол императора Александра I адмирал гр. Кушелев писал Грейгу: «Государь Император Высочайше указать мне соизволил, за взятие вами при атаке и сдаче голландского у Гельдерской крепости флота в 1799 году корабля "Вашингтон", объявить вам Монаршее Его Величества благоволение, предоставляя вам право,так как от командовавшего тогда Российскою эскадрою представления о сем не было, просить о награждении вас за дело сие в капитул ордена св. Великомученика Георгия, когда оный откроет свои заседания в Петербурге»; по решению кавалерской думы Грейг в 1802 г. был удостоен ордена св. Георгия 4 степени.
Главнокомандующий нашими морскими силами адмирал Макаров получил от английских адмиралов письма с изъявлением признательности за оказанное содействие, а от британского адмиралтейства — особое постановление:
«Лорды, члены Адмиралтейств-коллегий, сим изъявляют, что Е. В. Король Великобританский и вся нация весьма уважают усердие и ревность всех находившихся в бывшую благоуспешную экспедицию морских чинов и с совершенною признательностью чувствуют, какую сильную помощь при этом случае оказали Ваше Превосходительство, равно как и вице-адмирал Тет, все капитаны, офицеры, матросы и солдаты, бывшие на кораблях Е. И. В. Государя Российского. Почему и просят Вас об этом объявить всем Вашим подчиненным».
Завладев батавским флотом, Англия, в сущности, добилась наиболее важной для себя цели: лишила Францию самой сильной на море из ее союзниц. Предстояли еще действия в Голландии на суше, но они для Англии уже не представляли особого интереса. Тем меньший интерее представляла Голландия для наших войск, прибывших к Текселю уже после сдачи батавского флота (эскадра Чичагова заходила в Яр-мут и прибыла к Текселю 3 сентября, эскадра Фериса — 31 августа).
Общее командование англо-русскими войсками принял на себя герцог Йоркский, сын короля Георга.
Еще раньше, когда Суворов, принципиальный противник десантных операций, узнал о готовящейся высадке англо-русских войск в Голландии, он воскликнул: «Господи! Да не буду я пророком!..»
Но именно Суворов и оказался пророком: действия в Голландии английских и наших войск, встретивших серьезный отпор со стороны французов и республиканцев, закончились весьма неудачно: потерпев поражения в нескольких сражениях, потеряв при этом убитыми, ранеными и пленными (в числе попавших в плен и командующий нашими войсками генерал-лейтенант Герман, произведенный за это время в генералы от инфантерии) около 10 тыс. чел., союзники, имевшие кроме того множество больных, были вынуждены очистить Голландию, и уже 13 октября началась посадка войск на английские и русские суда.
Эскадра Чичагова, поступившая под начальство контр-адмирала Бреера (Чичагов находился с особым поручением в Англии), совсем приготовившаяся к возвращению в Россию, приняла наши войска и доставила их в Англию; на эскадре следовал и генерал Герман, освобожденный неприятелем, как и все пленные, в обмен на захваченных англичанами французов и батавцев.
Возвращение наших войск, зимовавших в Англии на островах Гернзи и Жернзи, состоялось в следующем, 1800-м, году, когда, с июля по сентябрь, уходили в Россию наши эскадры. (Осенью 1799 г. к Макарову присоединилась отправленная из Архипелага эскадра вице-адмирала Баратынского из 2-х кораблей и 2-х фрегатов; третий корабль, сильно поврежденный, остался зимовать в Норвегии. Плавание Баратынского было очень бедственным — в океане во время шторма 4 судна потеряли все мачты и бушприты.)
Печальный для наших войск конец Голландской экспедиции глубоко огорчил императора Павла. Щедро наградив чинов флота, государь почти не дал наград сухопутным войскам.
Флот же наш при блокаде берегов Голландии удачно выполнил цель, с которою был послан,— оказание содействия Англии. Успех флота у берегов Голландии, как при тяжелой блокаде Тек-селя в условиях бурной погоды, так и в атаке крепости Гольдер, произведенной судами и десайтом, по справедливости заслужил признательность государя.
. После этого можно сказать, что русский флот, под высшим командованием адмиралов Ушакова и Макарова, с гордостью пронес в эту войну свой Андреевский флаг по морям, омывающим Европу, и из его многочисленных и разнообразных боевых дел не было ни одного, не озаренного славой.
В те же осенние месяцы 1800 г., когда русский флот возвращался из Средиземного и Немецкого морей к своим портам, назревал окончательный разрыв между союзниками. Если раньше особенное недовольство императора Павла вызывала Австрия, то в последнее время все чаще и чаще двуличную роль в отношении к России принимала на себя Англия.
К общим причинам недовольства государя поведением лондонского кабинета (главным образом, неуважение прав нейтрального флага) прибавились неблаговидный поступок Англии с Мальтой, присвоившей ее себе вместо отдачи, согласно договору, ордену св. Иоанна Иерусалимского, и пренебрежение, выказанное английским правительством к нашим сухопутным войскам во время невольной зимовки их в Англии после поражений в Голландии.
Такое же недовольство Англией назревало и в других северных странах. Само собою сложилось соглашение России, Пруссии, Швеции и Дании для защиты интересов нейтральных судов. Меры, принятые ими в этом направлении
(наложение эмбарго на английские суда в русских портах и пр.), вызвали настолько резкое противодействие Англии, что — как это часто бывает в политике — объявление ею войны России было только вопросом времени.
Считаясь с опасностью единоборства с Англией, император Павел охотно пошел на сближение с Бонапартом, тогда только что избранным Первым Консулом.
Это событие во внутренней жизни Франции сразу же создало для сближения благоприятную почву: русский император считал для себя более удобным договариваться с определившимся уже Наполеоном, чем с безличною и неустойчивой Директорией.
В ожидании появления в русских водах англичан, наши флот и войска деятельно, еще с осени 1800 г., готовились к обороне. Государь двинул казачий отряд на Индию, Наполеон готовился оказать нам всякую поддержку.
Так запутывался узел политических событий, разрубить который императору Павлу уже не пришлось. 11 марта 1801 г. государя не стало: нашлись люди, совершившие тягчайшее из убийств. Не во флоте, озарившем царствование своего генерал-адмирала ничем не омраченной славой, нашлись эти люди. И линейный корабль «Император Павел I», сильнейший из русских кораблей, с 1912 г. бороздивших волны Балтийского моря,— одно из доказательств близости, в которой навсегда остался к флоту государь-рыцарь, государь-мученик.