В Капсале, находившейся на крутой горе и обнесенной крепкими, высокими стенами, французы (весь их гарнизон на острове составляли 5 офицеров и 105 солдат) приготовились упорно защищаться.
Подошедший Ушаков немедленно отправил на берег десант в 300 чел. русских и 250 гурок с несколькими орудиями, поручив командование десантом капитан-лейтенанту Шостаку.
Добираться до крепости приходилось с неимоверными трудностями, перенося орудия на руках по гористой местности, усеянной остроконечными камнями и изрытой глубокими оврагами; почти под самыми стенами крепости нами были устроены две батареи.
На требование сдачи французы ответили отказом. Ушаков, усилив десант, отправил фрегат «Счастливый» и бриг «Панагия Апотуменгана» для диверсии со стороны моря, и с рассветом 30-го числа с наших батарей и этих двух судов, ставших под самою крепостью, открылась сильная канонада.
Французы несколько часов оживленно отвечали на выстрелы и подняли белый флаг только тогда, когда для приступа были уже приготовлены лестницы и когда у них было уже 9 убитых и
много раненых. Шостаку французами были поднесены знамя и ключи крепости; ими при этом было выговорено себе позволение возвратиться на родину с обязательством не участвовать в войне против России и Турции в продолжение одного года и одного дня (офицеры же — до конца войны); но оружие они должны были положить перед фронтом победителей; трофеем нам досталась 31 пушка. Потерь в личном составе ни у нас, ни у турок не было.
Эти первые, прозвучавшие на острове Цериго, выстрелы положили начало всему циклу русских наполеоновских войн, окончившихся d 1814 г. взятием Парижа. Здесь, у острова Цериго, Россия впервые столкнулась с войсками Наполеона, тогда еще только республиканского генерала, и успех наш, хотя и в обстановке незначительного самого по себе военного действия и притом доставшийся слишком легко, благодаря явному превосходству наших сил, именно в этом смысле был высоко оценен и щедро награжден императором Павлом.
Оставив в Цериго небольшой русско-турецкий отряд, Ушаков 6 октября отправился к острову Занте, куда, задержанный противными ветрами, прибыл только 13 октября. Кще перед подходом эскадры к Занте были отправлены с капитан-лейтенантом Шостаком два фрегата, с которых свезен на берег русско-турецкий десант.
К союзным войскам присоединились местные жители; главное командование десантом было поручено тому же Шостаку. Огнем наших фрегатов скоро были сбиты 5 небольших береговых батарей, и французы заперлись в крепости, расположенной на вершине почти отвесной скалы. Адмирал предложил неприятелю сдаться, но получил отказ и немедленно же приказал Шостаку штурмовать крепость.
Поздним вечером 13 октября Шостак подошел к самой крепости, и французский комендант попросил перемирия, а на следующее утро сдал крепость. Сдавшийся гарнизон (47 офицеров и 444 нижних чина) получил позволение на почетный выход. В крепости и на батареях оказалось 62 медных и чугунных пушки; медные были отправлены на фрегаты, чугунные оставлены в Занте.
На следующий день Ушаков съехал с большой свитой на берег для слушания благодарственного молебна в городской церкви и был встречен населением выражениями самого горячего, неподдельного восторга.
Приближение адмиральского катера приветствовалось колокольным звоном и стрельбою из ружей; в домах были выставлены русские Андреевские флаги; под ноги адмиралу бросали цветы, деньги и сладости; женщины крестились и плакали, дети целовали руки у наших офицеров и матросов, народ беспрестанно восклицал: «Да здравствует государь наш Павел Петрович! Да здравствует избавитель и восстановитель православной веры!»
За время недельной стоянки Ушакова у Занте им было введено на острове военное положение; за :->го же время адмирал выслал вперед три отряда: первый, под командой капитана 2 ранга Поскочина, для занятия острова Кефалония; второй, капитана I ранга Сенявина177, для занятия острова Санта-Мавра; третий, капитана 1 ранга Селивачева, для блокады острова Корфу. С остальным же флотом Ушаков отправился к Кефалонии 21 октября, оставив комендантом Занте мичмана Васильева с командой из 14-ти русских и 14-ти турок.
Наш небольшой десант из отряда Поскочина (около 180 чел.) был встречен па Кефалонии духовенством в полном облачении и всеми жителями. Французы были выбиты из всех своих батарей и крепостей, рассеялись по горам и ущельям, были изловлены и сложили оружие. В плен попало всего 208 французов, в том числе II офицеров; трофеями нам достались 56 пушек, 65 бочек пороху и свыше 2,5 тыс. ядер, бомб и кар-течей,
23 октября Ушаков с флотом подошел к Кефалонии, образовал на острове новое управление, и 20-го числа уже вступал под паруса для следования в Корфу, но известие, полученное от Сенявина с просьбой о присылке к острову Сапта-Мавра подкрепления, заставило адмирала
немедленно идти с Кадыр-беем к Санта-Мавре; к Корфу же, для подкрепления Селивачева, отправлены были корабль «Св. Троица» и турецкие 2 фрегата и 1 корвет.
Остров Санта-Мавра, у которого находился отряд Сенявина (корабль «Св. Петр» и фрегат «Навархия», турецкие корабль и фрегат и с 2 1-го числа, авизо «Панагия Апотуменгана»), был занят гарнизоном в 540 французов, укрывшихся в неприступной крепости, расположенной на крутом утесе, окруженном со всех сторон водою (морем) и двумя широкими и глубокими, наполненными водою рвами.
На этот остров, еще до прихода Сенявина, имел большие виды Али-паша Янинский — властолюбивый, почти не признававший над собою власти Константинополя, паша Янинского округа (в Нижней Албании).
Перспектива из-под власти французов перейти под деспотическую руку Али-паши вовсе не прельщала жителей острова, и они, при приближении русско-турецкого отряда, восторженно приветствовали Сенявина, как избавителя вдвойне: и от французов, и от Али-паши.
18 октября на остров были высажены десант в 487 чел. (из них только 40 турок) при 10 офицерах с шестью орудиями, под командой капитан-лейтенанта графа Войновича. Десантом вскоре захвачена были в плен 55 французов, сделавших попытку бежать с острова, в том числе 1 батальонный командир и 11 офицеров.
Действия же против крепости требовали значительных по времени приготовлений. Нашим десантом с большими трудностями были устроены три 8-пушечные батареи; орудия приходилось тащить по едва проходимым тропикам, иногда же по совершенно открытой для неприятеля местности.
23 октября, однако, уже был открыт огонь с этих батарей; 27-го открыли огонь и турки с 4-пу-шечной батареи, устроенной ими на албанском берегу, в полуверсте от крепости (на батарее находилось 180 турецких и 15 русских канониров).
На наш огонь французы отвечали из крепости таким же упорным и оживленным огнем. Два раза комендант отвечал отказом на предложения Сенявина о сдаче; но он наконец сам стал просить о переговорах. Но условия, предложенные осажденным, были отвергнуты Сенявиным: французы соглашались сдать знамя, ключи крепости, пушки, ружья и боевые припасы, но вместе с тем требовали отправления их во Францию на счет союзников.
Основываясь на предписании, полученном им перед отправлением к Санта-Мавре от Ушакова («Буде же, паче чаяния, чего я не ожидаю, если войск десантных с вами будет недостаточно и ежели можете предвидеть сильное сопротивление, на таковой случай извольте прислать ко мне уведомление с мелким турецким судном...»), Се-нявин для ускорения покорения острова и обратился к адмиралу с просьбой о подкреплении.
Ушаков прибыл к Санта-Мавре 31 октября и предполагал немедленно штурмовать крепость, но французский комендант, сначала отказавшийся сдаться, вступил в переговоры и в ночь на 3-е ноября сдал крепость Сенявину. Французы получили право почетного выхода, но должны были сложить оружие, кроме офицеров (числом 46), которым оставлялись шпаги, и дать слово в продолжение всей войны не сражаться против России, Турции и их союзников.
Вместо французских портов, об отправлении в которые просили пленные, они были доставлены на одном нашем и одном турецком судне в Патрас, с обещанием разменять их на наших пленных, если таковые окажутся.
Наши потери при взятии Санта-Мавры — 2 убитых и 6 раненых, у турок убито 4; французы из своего гарнизона в 546 чел. потеряли 34 убитыми и 43 ранеными. В крепости нам досталось 59 пушек, 817 ружей, 520 бомб, 160 пудов пороху, 10 109 ядер, 40 тыс. боевых патронов и провианту на 600 чел. на целый месяц.
Император Павел объявил Ушакову за взятие Санта-Мавры монаршее благоволение, адмиралу Кадыр-бею пожаловал осыпанную бриллиантами золотую табакерку и щедро наградил отличившихся офицеров, особенно подчеркнув, по донесению Ушакова, заслуги в этом деле Сенявина.
Успешные действия Ушакова открывали ему теперь путь к самому главному из Ионических островов, защищаемому сильной крепостью со значительным гарнизоном и морскими силами — Корфу, признанной столице Ионического архипелага.
За время действий у Ионических островов Ушаков обнаружил большой политический такт в сношениях как с греческим населением, так и с союзным ему турецким адмиралом. Изгоняя с островов французов, Ушаков не навязывал населению какой-либо чуждой власти, а давал полную свободу выборным местным управлениям, поставив их под защиту небольших русско-турецких отрядов; обхождение же с Кадыр-беем требовало особенного такта и для сохранения видимости известной самостоятельности турецкого адмирала, и для искоренения в нем тех побуждений, которые являлись отражением типичных восточных воззрений.
Так, Ушаков в мягкой, но решительной форме отклонил ту, как называл ее турецкий адмирал, «военную хитрость», которую Кадыр-бей хотел применить к уже сдавшимся на острове Цериго французам. «По обещанию вашему,— говорил Ушакову Кадыр-бей,— французы надеются отправиться в отечество и лежат спокойно в лагере. Позвольте мне подойти к ним ночью тихо и вырезать».
Как было сказано раньше, первым отрядом, отправленным Ушаковым в Корфу, был высланный от острова Занте отряд капитана Селива-чева из трех кораблей и трех фрегатов.
24 октября отряд подошел к Корфу и немедленно предложил французскому коменданту, генералу Шабо, сдаться; комендант ответил решительным отказом. 31 октября к Селивачеву прибыл на подкрепление отряд Поскочина из 4-х судов (корабль «Св. Троица», два турецкие фрегата и один корвет).
8 ноября, когда к Корфу подошел сам Ушаков, союзные русско-турецкие силы вместе с отрядами Селивачева и Поскочина состояли всего из 8-ми кораблей, 7-ми фрегатов и мелких судов. Часть русско-турецких сил находилась в это время в крейсерстве у берегов Морей и Египта, часть у покоренных уже Ионических островов.
Остров Корфу, с населением в то время около 60 тыс. чел., отделяется от албанского берега проливом, шириною от 2 до 8 верст. Положение острова, прославленного еще Гомером (древнегреческое название острова — Керкира), как стоящего на путях сообщения западного мира с Востоком, уже многие столетия привлекало к нему внимание разных народов. В древние времена Эпир, Рим, в средние века Неаполь и Византия, позднее Турция и, наконец, Наполеон (именно не Франция, а Наполеон Бонапарт, по его личным планам на господство на Ближнем Востоке), один другому, после отчаянной борьбы, уступали свою власть над Корфу, этим ключом к стране античной Эллады.
Город Корфу, лежащий на выдающемся мысу с восточной стороны острова, был укреплен еще венецианцами, и крепость считалась одной из самых неприступных в Европе.
Крепость состояла, собственно, из 5-ти отдельных укреплений, расположенных так, что завладение одним из них не избавляло неприятеля от огня остальных четырех. Эти 5 укреплений были расположены следующим образом: к юго-востоку от города, окруженного двойным валом с глубокими сухими рвами, находилась на мысе Капо-Дезидеро старая крепость; крепость эта отделялась от города очень глубоким и широким каналом; к северо-западу от города расположена была новая крепость, с укреплениями, высеченными в скале, с подземельями и тайными ходами; ее составляли 3 отдельных укрепления: св. Авраама, св. Рока и св. Сальвадора.
С моря, кроме старой и новой крепостей, Корфу защищался двумя укрепленными островами: Видо и Лазаретто; на первом из них находилось 5 батарей, на втором, значительно меньшем,— укрепленный карантин. Французские силы состояли из 3 тыс. чел., под начальством генерала Шабо; на укреплениях находилось 650 пушек разных калибров.