1798 год снова вернул Россию к прежней активной политике и заставил ее выступить против Франции с оружием в руках.
Война, начавшаяся в этом году, назревала давно. И прав был гр. Воронцов, когда говорил лорду Гренвилю, что одною из причин отозвания эскадры Макарова является желание государя, решившего дать России отдых после продолжительных воин, использовать этот отдых для приведения флота и войск к еще большему могуществу, чтобы, в случае нужды, присоединиться к союзникам в полном сознании своей силы.
Пока Европа переживала всю тяжесть борьбы с революционной безличной Францией, император Павел оставался почти нейтральным; он вмешался в борьбу только тогда, когда слово «Франция» уже отождествилось с «Бонапартом», когда генерал Наполеон Бонапарт доказал, что если он и опирается на Францию, то и всю Францию он видит в самом себе. Другими еловами, император Павел начал войну только тогда, когда уже воссияла слава Наполеона, и начал как затронутый действиями того же Наполеона; и война, возникшая в 1798 г., начинает собою, таким образом, длительную эпоху русских наполеоновских войн.
Против Франции как таковой император Павел уже выступал той поддержкой, которую оказывал Англии в первые месяцы своего царствования, пока не отозвал нашу эскадру от английских берегов. Содействие нашей эскадры ожидалось Англией и для противодействия покушениям французского флота на Ирландию, и для операций против голландского флота, захваченного французами, переименованного ими в республиканский батавский и значительно усилившего — в степени, опасной для Англии,— французские морские силы. Но, как было видно выше, эскадра Макарова была отозвана и вернулась в Россию; это было летом 1797 г.
Но не прошло и года, как весною 1798 г. император уже был вынужден выставить в Балтийском и Черном морях специальные эскадры, назначенные для активного участия в европейских коалициях против Франции.
Эскадре Черного моря, ввиду распространившихся слухов о намерении французского флота напасть на русские берега, было предписано находиться в крейсерстве между Севастополем и Одессой; о возможности появления в Черном море французов нами была извещена Турция, с указанием на то, что Россия окажет ей в этом случае свое содействие; командующему эскадрой, вице-адмиралу Ушакову, император писал, чтобы, при первом же известии о появлении французской эскадры в Черном море, «немедленно, сыскав оную, дать решительное сражение».
Балтийская эскадра вице-адмирала Макарова175 и Архангельская вице-адмирала Тета176 были отправлены для совместного с англичанами крейсерства у берегов Франции и Голландии; остальной Балтийский флот был назначен для крейсерств в Балтийском море — до Зунда и Бельтов.
Ближайшими поводами к войне послужили произведенный по приказанию Бонапарта арест на острове Занте в сентябре 1797 г. русского консула, запрещение Наполеона населению Ионических островов вступать в какие-либо отношения с Россией под страхом смертной казни и, едва ли не больше всего, захват Наполеоном же, на пути в Египет, Мальты (29 мая 1798 г.), настолько тогда близкой сердцу императора Павла, что в наших календарях того времени Мальта даже упоминалась в числе русских городов.
Бонапарт изумил Европу, когда открылась конечная цель его маршрута. Мальта была только этапом на его далеком пути. Идя со своим 37-тысячным корпусом (свыше 300 транспортов, прикрываемых конвоем в числе около 40 военных судов, под командой адмирала Брюэса) из Тулона в Египет, он мог рассчитывать на риск встречи с английским флотом, но вряд ли подозревал, что занятие принадлежащего Турции Египта немедленно же вызовет к жизни русско-турецкий союз.
Между тем, как только император Павел, все еще горевший негодованием за захват Мальты, получил известие о высадке Бонапарта в Египте, он немедленно отправил предписание вице-адмиралу Ушакову о следовании с порученной ему эскадрой к Босфору и о предложении Порте, от имени императора, всякой помощи русского флота против французов во всех местах, где бы Турция этого ни пожелала.
13 августа Ушаков с эскадрой вышел из Севастополя к Босфору, выслал в Константинополь авизо с предложением о союзе, и когда 23 августа, уже по приглашению Порты, стал с эскадрой на якорь в Босфоре, то узнал, что, сейчас же по получении от него великодушного предложения государя, Порта объявила о разрыве отношений с Францией и что французский посланник уже сидит в Семибашенном замке.
Состав эскадры Ушакова: линейные корабли: «Св. Павел» (флагУшакова), «Св.Троица», «Богоявление Господне», «Св. Петр», «Захарий и Елизавета», «Мария Магдалина»; фрегаты: «Григорий Великий Армении», «Михаил», «Николай», «Сошествие Св. Духа», «Казанская Богородица», «Навархия», «Вознесение Господне», «Счастливый»; бриги: «Св. Ирина», «Панагия Апотуменгана» и «Красноселье». На всей эскадре было 746 пушек и 7132 чел. команды, из них 1,5 тыс. морских солдат.
Султан и население турецкой столицы с восторгом встретили прибытие русской эскадры. Особенно почтительно они отнеслись к адмиралу, имя которого — Ушак-паша, как они его называли,— слишком памятное по множеству побед, одержанных Ушаковым в Черном море, внушало им почти благоговейный ужас.
Нашей эскадре пришлось довольно долго простоять в Босфоре. На происходивших при участии Ушакова совещаниях русского посланника с великим визирем обсуждался план предстоящих действий русско-турецкого флота. Считаясь с высочайшим повелением, данным Ушакову с указанием на район предстоящего плавания — «не далее Египта, Кандии, Морей и Венецианского залива, смотря по нужде и обстоятельствам», участники совещания остановились на мысли русского адмирала: освободить от французов Ионические острова и оказать, насколько возможно, поддержку английским морским силам у берегов Египта. Такой план действий, принятый на совещании, вполне отвечал сложившейся к тому времени политической и стратегической обстановке.
Действительно, распределение морских сил в Средиземном море давало полную возможность русско-турецкому флоту заняться операциями у Ионических островов. Главные силы английского флота, после того как лорд Нельсон разбил французский флот при Абукире, были заняты блокадой союзного Франции испанского флота у Кадикса и французского в Бресте; у Египта же, для блокады Александрии, оставалось всего 3 английских корабля и 3 фрегата; сам Нельсон находился на наблюдательном посту у Палермо — резиденции короля Обеих Сицилии (Неаполитанского), куда король Фердинанд удалился по занятии неаполитанских владений французами; Мальта блокировалась англо-португальской эскадрой.
Эти условия и существование союзных отношений между Россией, Турцией, королем Фердинандом, Англией, Португалией и Австрией делали план освобождения Ионических островов от французов русско-турецким флотом вполне естественным. За это говорили и географические условия — сравнительная близость этих французских владений от баз русско-турецкого флота и наличие особых, для России и Турции в отдельности, политических побуждений. Для России предстоящие операции, в случае успеха, дали бы нравственное удовлетворение за оскорбление, нанесенное на тех же Ионических островах Бонапартом; и, кроме того, они велись бы при заведомо сочувственном отношении к русскому имени православного (греческого) населения островов, среди которого еще жива была память о славной екатерининской Архипелагской экспедиции и действиях русских корсарских эскадр. Для Турции же освобождение островов имело еще более осязательное значение, потому что с покорением их тем легче было выбить французов из занятых ими пунктов албанского побережья — Бутрин-то, Парги, Превезы и Вонницы.
К тому же осуществление намеченного плана облегчалось, как представлялось тогда, и тем, что, со времени занятия островов (по Кампо-формийскому трактату 1797 г., по которому, одновременно с уничтожением Венеции как государства, они были отданы Франции), французы не успели еще как следует на них обосноваться и, во всяком случае, не пользовались симпатиями населения. Наиболее трудным представлялось овладение Корфу, защищенного очень сильной крепостью, считавшейся одною из не-приступнейших в Европе.
Итак, план действий был выработан. Турция торопилась снарядить свою эскадру, а вынужденное бездействие Ушакова заполнялось тем, что он с офицерами, по приглашению султана, подробно знакомился с состоянием турецких судов, Константинопольского адмиралтейства и арсеналов.
8 сентября Ушаков с нашей эскадрой ушел к Дарданеллам. При проходе мимо султанского дворца эскадра салютовала, потрясая стены Константинополя громом непривычных для него дружественных русских выстрелов. Султан с любопытством смотрел на это зрелище и посылал эскадре самые лучшие напутствия; еще в первый же день по приходе эскадры из Севастополя он, переодетый, чтобы не быть узнанным, в боснийское платье, обошел на каике все наши суда; перед уходом же Ушакова из Босфора прислал ему золотую, усыпанную бриллиантами, табакерку и 2 тыс. турецких червонцев для раздачи команде.
В Дарданеллах к Ушакову присоединилась турецкая эскадра — 4 корабля, б фрегатов, 4 корвета и 14 канонерских лодок, с экипажем в б тыс. чел. — находившаяся под командой адмирала Кадыр-Абдул-бея, старого, опытного и боевого моряка. Кадыр-бей был поставлен в полное подчинение Ушакову, которого именем султана ему было приказано почитать «как учителя».
Турецкая эскадра, в сравнении с нашей, очень выгодно отличалась прекрасными качествами своих судов — французской постройки, обшитых медью, легких и ходких, с прекрасной медной артиллерией, и столько же уступала в качестве личного состава: большинство команды были люди непривычные к морю, спешно набранные из окрестных деревень.
Еще из Константинополя Ушаков вступил в сношения с Нельсоном и, до выхода со всем флотом в море, отправил в подкрепление англичанам к берегам Египта 2 наших фрегата и 2 фрегата и 10 канонерских лодок турецких, под общим командованием капитана 2 ранга Сорокина.
20 сентября 1798 г. соединенный русско-турецкий флот тремя колоннами вышел из Дарданелл. После кратковременной остановки у островов Хиос и Индра, флот направился к острову Цериго, который Ушаков избрал для начала своих действий против французов.
Предварительно (24 сентября) к этому острову был отправлен с двумя фрегатами капитан-лейтенант Шостак с прокламациями от Ушакова, в которых объявлялось, что население острова приглашается содействовать союзному флоту в изгнании французов; такие же прокламации были посланы и на другие Ионические острова, сначала одним Ушаковым, а потом за подписью и печатью обоих союзных адмиралов, причем указывалось, что целью действий союзников является свержение владычества французов и учреждение на них того способа правления, какое будет согласно с желаниями самого населения.
26 сентября, когда флот находился на пути от Индры к Цериго, к кораблю Ушакова прибыла с острова Цериго шлюпка с местными греками, известившими адмирала, что население острова с восторгом приняло его прокламацию и что французский гарнизон, узнав о приближении флота, оставил город и укрылся в крепости.
Тут же с флота были замечены две канонерские лодки и одно мелкое судно, шедшие под французским флагом; за ними немедленно была послана погоня, и одна из лодок с пленными французами была приведена к флоту.
Между тем, 27 сентября, капитан-лейтенант Шостак расположился у Цериго в заливе Сан-Николо и начал бомбардировать маленькую крепостцу, в которой заперлось всего 36 чел. французов. Не отвечая на выстрелы и завидя приближение высаженного с флота десанта, французы спустили флаг и бросились бежать в главную крепость Кап-сала; во время бегства они потеряли 2-х человек убитыми и 15 взятыми в плен.