Известие о появлении шведского флота у Ревеля и затем сражение 2 мая, несмотря на его благоприятный результат, сильно озаботили Петербургский двор.
Слабость Ревельской эскадры была очевидна, и шведы, несмотря на постигшую их неудачу, оставались фактическими обладателями моря и, следовательно, имели полную возможность, исправив свои повреждения, повторить свою попытку напасть на разделенные морские силы России в Ревеле и Кронштадте.
Особенно опасались за последний. Здесь спешно готовилась эскадра из 11 кораблей и 2 фрегатов, которым предстояло с проходом льда идти в Ревель на усиление эскадры Чичагова. Кроме этих судов, для непосредственной защиты Кронштадта готовилась еще резервная эскадра под командой вице-адмирала Александра Ивановича Круза170, в составе 8 кораблей, 6 фрегатов и 15 мелких судов.
Когда было получено известие, что шведы, после ухода своего от Ревеля, продолжают находиться в Финском заливе и держаться на пути соединения наших Кронштадтской и Ревельской эскадр с целью не допустить этого соединения,— явилось вполне логичное опасение, что шведы не замедлят явиться к самому Кронштадту и произведут на него решительное нападение совместно с шхерным флотом. Было приказано спешно выводить суда на рейд и заканчивать их вооружение для выступления в море.
7 мая суда обеих эскадр — Кронштадтской и резервной — были на рейде. Общее начальство было поручено Крузу, который пользовался особенной любовью и доверием среди флотской молодежи и команд. Это был храбрый, умный и искусный адмирал, с отличным боевым прошлым, много плававший и умевший своей забогливостью о подчиненных, беспристрастием и неуклонным исполнением долга внушить всеобщее уважение. Популярность его среди моряков была настолько велика, что общий голос указывал на него, как на достойнейшего преемника покойного Грейга.
Однако прямота и чувство личного достоинства Круза, не позволявшего наступать себе на ногу, часто создавали ему сильных противников среди лиц, приближенных к императрице, и последняя, считая Круза человеком неуживчивым и строптивым, избегала ставить его во главе флота.
Оба года войны Круз находился без дела в Кронштадте, командуя небольшой резервной эскадрой для охранения этой крепости. Наконец, в 1790 г. общественное мнение одержало верх и флот получил в начальники своего любимца.
Дело закипело. Готовящаяся эскадра зажила новой жизнью. Не было недостатка ни в ревностных исполнителях, ни в желании как можно скорее выйти в море. Молодежь, соревнуя своим ревельским товарищам, рвалась в бой иод начальством любимого адмирала, которому давно опротивела вынужденная бездеятельность и который сам рвался навстречу неприятелю.
II мая эскадра Круза была приведена в полную боевую готовность, а на следующий день был получен указ о выходе эскадры в море. Чувствовалось, что эскадра находится в опытных
боевых руках. Все распоряжения говорили о твердом намерении адмирала начать упорную борьбу за обладание морем.
Шведский флот в составе 22 кораблей и 18 разведочных судов находился около Готланда и, по-видимому, знал уже о выходе эскадры Круза.
Оба противника шли друг другу навстречу. Приближение шведского флота к Петербургу вызвало сильные опасения императрицы и двора. Кронштадт" был плохо укреплен, и на его защиту рассчитывать было трудно. Все надежды возлагались на Круза, но и здесь, но мнению многих, успех был под сомнением.
Против 30 боевых судов (22 линейных корабля и 8 больших фрегатов) шведов Круз имел только 17; личный состав шведского флота был уже обстрелянный, и его командиры представляли цвет командного состава, тогда как суда Круза были спешно укомплектованы рекрутами и ластовыми командами, а часть командиров только что была вызвана из отставок и запаса. Вес залпа шведов был 1,1 тыс. пудов; вес паше-го залпа едва достигал 660 пудов.
22 мая флоты завидели друг друга у острова Сескарь почти на равном расстоянии между Долгим Носом и Стирсуденом. Наш флот уже находился в боевом порядке и был готов к бою. Авангардней командовал доблестный вице-адмирал Сухотин, личный друг Круза; арьергарди-ей — контр-адмирал Повалишин171. Сам Круз командовал цент ром. Кроме того имелся отряд из 8 небольших гребных фрегатов под командой капитана Деннисона, шедший в замке.
С ночи на 23 мая оба флота в линиях баталии стали сближаться. Едва рассвело и противник обозначился вполне ясно, как наш флот, весь доверху одетый парусами, полным ходом устремился на неприятеля, правым крылом вперед, в строе пеленга. Сбоку следовали фрегаты, коим было поставлено задачей подкреплять своим огнем слабые места и оказывать помощь наиболее пострадавшим кораблям. Около 3 часов утра на адмиральском корабле взвивается сигнал: «Атаковать неприятеля на ружейный выстрел», и вся эскадра начинает быстро спускаться на противника.
Первыми вступают в бой корабли авангар-дии Сухотина. Подойдя на расстояние двух кабельтовых, передние корабли делают первые пристрелочные выстрелы и затем сразу, окутавшись дымом, начинают засыпать шведов градом снарядов.
Вскоре бой сделался общим. Особенно жарка была схватка авангарда и центра. Весь закутанный пороховым дымом адмиральский корабль Круза все время находился несколько впереди линии, сражаясь с несколькими противниками одновременно и показывая пример остальным.
Видя свое преимущество в силе, шведы яростно громят наш авангард, стараясь поставить против каждого корабля два своих. Их большие фрегаты, державшиеся во второй линии, мало-помалу вступают в интервалы между кораблями.
Видя это, капитан Деннисон со своим отрядом фрегатов устремляется на помощь нашей авангардии, где бой достигает наивысшего напряжения.
Несовершенство нашей материальной стороны значительно отражается на силе нашего огня. На нескольких судах, после первых же выстрелов, разорвалось несколько орудий, перебив прислугу и нанеся судам повреждения. Приходился охлаждать орудия водой, стрелять уменьшенными зарядами, однако эти случаи не отражаются на духе личного состава. С подходом арьергардии бой идет по всей линии.
Около 5 часов ядром оторвало ногу вице-адмиралу Сухотину, и он замертво падает на палубу. Придя в чувство, он передает командиру корабля Федорову командование авангардней и приказывает ни в каком случае не ослаблять атаки на авангард неприятеля.
Ряд повреждений в рангоуте и парусах не ослабляет силы боя. Напротив, подбодряемые сигналами Круза, отставшие корабли спешно занимают места и громят противника на самом близком расстоянии.
Около б часов избитый шведский авангард начал явно ослабевать и его корабли один за другим стали уклоняться от боя. Ветер стихал, и шведы спешили отойти, из опасения быть застигнутыми штилем.
Около 8 часов наступает полный штиль, и бой окончательно стихает.
На обеих эскадрах идут деятельные работы по исправлению повреждений. У шведов сбито 10 стеньг, много поврежденного рангоута, пробитых парусов. У нас повреждений немного, но зато из строя выбыло разорвавшимися и треснувшими 23 пушки.
Место боя осталось за нами. Бой закончен со славой. Люди хотя измучены всей тяжестью боя под парусами и ночным бдением, но дух великолепен и вера в начальника непоколебима.
Около 9 часов легкий ветерок с моря позволяет выстроить немного разбросавшиеся во время боя суда в линию. Шведы делают то же. Одновременно Круз на шлюпке объезжает все суда, поздравляя с победой и осматривая повреждения. Посещает он и смертельно раненого Сухотина, с которым хочет проститься.
Около 11 часов, когда флот наш немного приблизился к островам Бьоркезунда, оттуда показалось около 20 шведских гребных судов, которые с дальнего расстояния открыли безвредный огонь по эскадре, но тотчас были прогнаны отрядом фрегатов Деннисона.
Около 1-го часу дня на шведском флоте было замечено движение, а немного спустя сделалось ясно, что шведы намереваются произвести новую атаку на нашу эскадру.
Поставив все паруса, шведская эскадра быстро спускалась на наш центр. Снова разгорелся бой. Особенно упорно был атакован наш центр, где на корабле «Иоанн Креститель» держал свой флаг Круз.
Нападение было встречено яростным огнем всех судов, причем во время самой упорной схватки с флагманским кораблем бравого Круза, к великому удивлению шведов, оттуда неслись звуки оркестра музыки. Это был любимый прием Круза, дравшегося под музыку и в Хиосском сражении, где он, схватившись с загоревшимся кораблем капудан-паши, взлетел на воздух со своим судном и только чудом спасся.
Однако на этот раз схватка продолжалась недолго.
Воодушевленные русские развили такой бешеный огонь, что шведы, продержавшись около получаса, стали спешно отступать и затем, повернув, удалились из сферы огня.
Третья атака шведов, около б часов вечера, также была отражена, после чего шведы отступили к Бьоркезунду.
Итог всего дня — полная удача Круза, все три раза удержавшего за собой место боя, хотя и без нанесения особенного ущерба врагу, кроме нравственного.
Мы потеряли 94 человека убитыми и 246 ранеными; шведы, по свидетельству их историков,— 84 убитых и 283 раненых.
Не обошлось дело и без печальных происшествий. Корабль «Иоанн Богослов», получивший ряд повреждений в первом бою, был выведен его командиром, капитаном Одинцовым, за линию, хотя и мог оставаться в строю. От второго боя Одинцов, несмотря на протесты офицеров, уклонился совершенно и, несмотря на все сигналы Круза «вступить в линию», не только не исполнил приказания, но осмелился совершенно уйти с места боя и удалиться в Кронштадт, якобы не имея возможности починиться своими средствами. Таким образом, эскадра была ослаблена на один корабль. Одинцов был отдан под суд и разжалован в матросы.
На следующий день оба флота оставались на виду друг у друга и готовились к новой схватке.
Имея поврежденные корабли, Круз считал неблагоразумным повторять вчерашнее нападение пропив значительно превосходящего в силах неприятеля. Действительно, шведы хотя и были три раза отбиты, но перевес в силе был на их стороне.
В свою очередь, сами шведы не отказывались от намерения попытаться разбить Круза, понимая, что, с прорывом его в Ревель, русский флот усилится настолько, что бороться с ним будет неизмеримо труднее. Впрочем, борьба с каждой из частей этого флота отдельно под Ревелем и у Стирсудена ясно говорила за то, что надежды на успех очень мало. Поэтому, пока не произошло соединение эскадр, герцог Зюдерманланд-ский решил еще раз попытать счастья. В свою очередь, Круз, готовый к новому бою, решил держать шведов под своим наблюдением, надеясь, что спешно вышедшая из Ревеля эскадра Чичагова даст ему возможность поставить шведов в два огня.
24 мая, около 2 часов пополудни, шведский флот, выстроившись в линию баталии, стал приближаться к нашей эскадре. Его авангард, приблизившись на дистанцию выстрела, завязал горячий бой, усилившийся по мере подхода центра и арьергарда.
На этот раз решительность удара и сила огня шведов на время нарушили строй нашего авангарда, который потерпел повреждения в такелаже, не смог хорошо управиться с парусами и сбился на некоторое время в кучу. Это произвело разрыв в линии строя, чем шведы не замедлили воспользоваться.
Тотчас в образовавшийся интервал бросились ближайшие суда шведов — 2 корабля и 4 фрегата—с целью обойти наши задние авангардные корабли и поставить их в два огня. Им уже почти удалось прорезать строй нашей эскадры, как Круз, внимательно следивший за всем боем, спешно послал на помощь авангарду отряд Деннисона со всеми фрегатами. Последний, выполнив лихо свой маневр, поспел как раз вовремя. Шведы, уверенные уже в успехе кратковременной атаки, быстро должны были ретироваться, чтобы не быть отрезанными в свою очередь.
Одновременно авангард успел исправить свою линию, и Круз решил произвести нападение с наветра, для чего начал уже делать поворот на противника. Во время боя внимательный Круз заметил одно явление, наведшее его на вполне определенную мысль, которую он захотел немедленно использовать.
Было замечено, что шведы в последнем бою, даже на самом близком расстоянии, делали часто холостые выстрелы: примерно три холостых на один боевой.
Это явление дало Крузу право думать, что шведы, не желая ослабить внешнего впечатления горячего боя, берегли снаряды из-за их недостатка. Это предположение перешло в уверенность, когда, сделав поворот, чтобы сблизиться с неприятелем, Круз увидел, что последний поспешно начал отступать всей линией.
Наступил вечер. Видя отступление противника, Круз сделал сигнал гнаться за неприятелем, тем более что ночь должна была быть светлая.
Около 9 часов вечера на горизонте показались неприятельские крейсеры, державшие сигналы о приближении нашей Ревельской эскадры. Шведы немедленно прибавили парусов и стали удаляться на запад. Всю ночь Круз, также получивший известие о близости Чичагова, гнался за неприятелем,а около 7 часов увидел наконец Ревельскую эскадру, стоящую на якоре у острова Пени, где и произошло соединение.
Шведы поспешили удалиться к Выборгу, пользуясь тем, что нерасчетливый Чичагов даже не попытался преградить им дорогу.
Итак, благодаря Крузу и его доблестным соратникам, шведы еще раз были вынуждены отказаться от осуществления своих планов. Петербург был в безопасности, а шведы рисковали поплатиться флотом, теперь запертым в Выборгском заливе.