1 мая шведы показались в виду Ревеля.
Сознавая, что шведы не упустят случая напасть с превосходными силами на русскую эскадру, состоявшую из 11 кораблей, 6 фрегатов и бомбардирских судов, Чичагов решил принять бой на якоре, расположившись таким образом, чтобы как можно выгоднее использовать свою артиллерию.
Наличие 27 линейных кораблей у шведов давало им значительное преимущество в огне, и потому бой на ходу и в море не давал Чичагову никакой уверенности в успехе169. - Вес выбрасываемого металла у шведов при единовременном залпе орудий доходил до 800 пудов, тогда как у нас не превышал и 400. Таким образом, шведы были больше чем вдвое сильнее нас.
Эскадра наша была выведена на рейд и расположена в трех линиях: в первой — 11 кораблей; во второй — фрегаты и бомбардирские суда; в третьей, ближе к берегу,— мелкие суда.
Линии судов упирались своими флангами в прибрежные отмели и примыкали к гавани так, чтобы предотвратить всякую возможность обхода. Все суда имели с кормы завезенными верпы с двойным шпрингом дая свободного поворачивания к противнику бортом, а самое расположение судов было сделано с таким расчетом, чтобы иметь полную возможность действия сосредоточенным огнем. Кроме того, огонь был усилен несколькими береговыми батареями.
К вечеру 1 мая эскадра совершенно приготовилась к встрече неприятеля.
Около 5 часов утра 2 мая шведский флот показался с запада, со стороны острова Нарген, в расстоянии 15 миль. Все суда шли врассыпную, избегая мелей, по-видимому, намереваясь выстроиться в строй баталии при подходе к самому рейду. Выйдя на свободную воду, неприятельские суда убавляли паруса и ложились в дрейф, поджидая подхода отставших.
Около 7 часов неприятель, выстроив линию, тронулся по направлению к Ревелю, причем один из кораблей его приткнулся к мели. Остальные, постепенно прибавляя паруса, широкой белой полосой двигались к северному входу на Ревельский рейд.
Около 9.30 часов утра Чичагов, закончив последние распоряжения, приказал дать командам обед, а в 10 часов с его корабля был поднят сигнал: «Приготовиться к бою». Все уже было готово. Свежий ветер от N порывами быстро гнал неприятеля на эскадру, накреняя его суда на правый борт.
Тотчас появились сигналы и на шведских судах. Их передовые корабли, подойдя на две мили к эскадре, быстро стали спускаться по ветру, держа приблизительно на ее середину. Остальные последовали за ними. Приблизившись на дальний пушечный выстрел, шведские суда поворачивали вдоль линии наших судов и завязывали бой.
Около 10 часов передние суда шведов, поравнявшись с нашими судами, открыли огонь. Первый их залп всем бортом, плохо рассчитанный благодаря крену, дававшему орудиям меньший угол возвышения, лег значительно впереди наших судов. Зато наш первый залп сразу изрешетил паруса передового корабля и заставил его быстро проскочить всю нашу линию и выйти на ветер.
Способ нападения шведов сразу давал нам значительные преимущества, несмотря на сравнительную слабость в силе. Спускаясь по ветру, все шведские корабли, разделенные интервалами, должны были по очереди проходить мимо всей нашей линии, подвергаясь сосредоточенному огню всех судов на всем протяжении занятой нами позиции.
Стоя неподвижно, наши суда могли спокойно выбирать и целить в противника, который, из-за частых порывов ветра, был лишен правильной и точной наводки. Почти половина их залпов легла, благодаря этому обстоятельству, в воду на больших недолетах, что не могло не отразиться самым благоприятным образом на наших командах, видевших столь затруднительное положение противника.
Первые четыре корабля прошли, не нанеся нам никаких повреждений. Пятый корабль шведов, «Адольф-Фридрих», шедший под флагом вице-адмирала Модее, с целью сблизиться с противником и подать пример остальным кораблям, бросился на наш левый фланг и, уменьшив ход и крен, дал залп, нанесший весьма слабый вред нашим судам, но, получив в ответ полные залпы из нижних деков наших кораблей, с перебитыми реями и разбитым бортом тотчас положил руль и поспешил выскочить из обстрела. Остальные суда не пожелали подвергнуться участи своего начальника и попыток к атаке не делали, проходя на расстоянии дальнего выстрела. Так продолжалось около часу.
Все наши выстрелы были направлены в рангоут и паруса неприятеля, и, действительно, редкий корабль уходил от огня эскадры, не потеряв реев и без изорванных в клочья парусов.
В начале двенадцатого часа стали подходить корабли неприятельского центра. Один из них, «Форзигтикхетен», попытался повторить попытку Модее подойти ближе остальных, но должен был тотчас же выйти из линии со счищенными нашей картечью палубами и избитыми парусами.
Следом за ним шел генерал-адмиральский корабль «Густав III», который едва не попал в плен и спасся с большим трудом. Проходя мимо корабля «Ярослав» и получив залп по рангоуту, «Густав III» принужден был выйти несколько на ветер, почему должен был повернуть свои реи.
В этот момент новым ядром с «Ярослава» на грот-мачте был убит матрос, который, падая, попал платьем в блок и тем лишил корабль возможности дать рею необходимое направление. Бросившиеся для отвода рея в обратное положение матросы были уничтожены удачно упавшим ядром с «Ростислава».
Парус заполоскал в воздухе, и корабль стало нажимать ветром к нашей линии. Только на расстоянии 20 саженей от «Ростислава» шведскому кораблю, после больших усилий, удалось выправить паруса и забрать ход, но и здесь, пройдя вплотную под выстрелами остальных наших судов, он потерял грот-стеньгу, часть верхних парусов и был весь засыпан обломками рангоута.
Между тем, как ни явно неудачен был выбранный маневр для атаки, шведы все еще продолжали его. Усилившийся ветер еще больше мешал им стрелять, увеличивая крен.
Особенно тяжело пришлось 14-му и 15-му кораблям шведской линии — «Принцу Карлу» и «Софии Магдалине». Снесенные волной ближе других к русской линии, они были буквально засыпаны нашими снарядами, причем на «Принце Карле» одновременно повалились на правую сторону грот- и фор-стеньги.
Нижние паруса также сильно пострадали. «Принц Карл» тщетно пытался выбраться из огня и наконец, потеряв ход, отдал якорь и, спустив свой флаг, сдался в плен. Его участь едва не разделил корабль «София Магдалина», который, только воспользовавшись минутным затишьем боя, спешно вышел из сферы огня.
Сдача корабля, а также авария одного из наиболее пострадавших передних судов, попавшего на мель, заставили герцога Зюдерманландского отказаться от продолжения сражения и поднять остальным судам, спускавшимся на нашу эскадру, сигнал: «Повернуть обратно». Около 1 часу дня бой прекратился и шведы удалились за остров Вульф.
Итоги боя: шведы потеряли один корабль взятым, один выкинутым на мель, который был ими же сожжен; около 670 чел. убитыми, ранеными и пленными. Все бывшие в бою корабли сильно пострадали. Мы не имели никаких серьезных повреждений в судах; потери — 8 убитых и 27 раненых.
Как ни благоприятен был для нас результат боя с вдвое сильнейшим противником, но надо сказать, что, при столь счастливо сложившихся обстоятельствах, Чичагов мог бы достигнуть значительно больших успехов.
И ветер, и волна, и мели, и, наконец, сама тактика неприятеля, шедшего по собственному желанию в мышеловку под очередной расстрел своих судов всеми судами нашей эскадры,— давали начальнику эскадры полную возможность заставить врага заплатить за свой неоправдываемый риск и не двумя судами.