Всю зиму 1788/1789 г. велись усиленные переговоры с Данией, обещавшей свою помощь для удара на Швецию с западного фронта. Участие Дании обещало оттянуть значительную часть шведского флота на нее, что развязывало России руки для действия в Финляндии. За зиму мы уже успели стянуть в Финляндию значительное количество войск, коими и намеревались оперировать в районе Гельсингфорс — Ваза — Тавастгус.
На линейный флот ложилась задача удерживать владение морем и препятствовать подвозу подкреплений на финские берега.
Новым командующим флотом был адмирал Василий Яковлевич Чичагов163.
Так как план кампании 1789 г. предусматривал развитие сухопутных операций, а у шведов в Свеаборге и по побережью имелся значительный гребной (шхерный) флот, предназначавшийся для перевозки десанта и помощи войскам, то и у нас усиленно работали над созданием сильной гребной флотилии, могущей противодействовать шведам в шхерах, куда доступ большим линейным судам был закрыт.
Созданный Петром I шхерный флот — галеры — со временем пришел в полный упадок, почему с началом настоящей войны нужно было воссоздать его сызнова и спешно.
Шведский гребной флот являлся солидной силой и был неуязвим, базируясь на Свеаборг. Можно было ожидать, что шведы используют эту силу с большой выгодой для себя, и потому в мае 1789 г. указом императрицы было приказано приступить к немедленному сооружению шхерной флотилии.
Командование им было поручено принцу Нассау-Зигену, уже зарекомендовавшему себя деятельным начальником гребного флота в войне с гурками.
Что касается до линейного флота, то новый командующий адмирал Чичагов, соединивши Ревельскую и Кронштадтскую эскадры, вышел из Финского залива и двинулся к югу по направлению к острову Готланд. Целью этого похода было соединение его с эскадрой Козляни-нова, находившейся у Копенгагена.
Соединению эскадр Чичагова и Козлянинова придавалось большое значение. В случае удачи в Балтийском море, появлялась крупная сила из 30 кораблей и 12 фрегатов, которая могла при искусном ведении операций овладеть всем морем. Шведы могли против этой силы выставить только 22 корабля и 9 фрегатов.
Допустив соединение Ревельской и Кронштадтской эскадр, шведы, сознавая всю опасность нового усиления русского флота, вначале июля вышли в упомянутом составе и заняли позицию v острова Э ланд на пути русской эскадры к Копенгагену.
Силы обоих противников были почти равны"11. 14 июля утром флоты пришли в соприкосновение и заняли выжидательное положение. Несмотря на полученные инструкции «принудить неприятели к бою и стараться учинить оный решительным со всемерным истреблением шведского флота», Чичагов не хотел начала 11> первым и ждал первого шага со стороны шведов.
Оба флота в линиях баталии медленно двигались на расстоянии 3 миль, не решаясь начать бой. Шведы понимали значение результата этого боя и потому старались угадать намерения Чичагова. Последний не предпринимал ничего.
Наконец, по сигналу своего генерал-адмирала. шведские корабли стали сближаться и открыли огонь, по на такой дистанции, что снаряды не долетали. Русские корабли даже не отвечали. Около 6 часов шведы решили проявить себя более энергично. Их авангард, сблизившись на среднюю дистанцию, открыл беглый огонь, перешедший в жестокую канонаду. Эта частичная схватка продолжалась около часа, после чего стихающий ветер заставил шведский флот уйти из-под выстрелов наших судов. Два его судна во время боя были выведены из линии на буксире.
Во время этой «ленивой» баталии, когда ни один из противников пе предпринял никаких решительных шагов, мы имели 32 убитых и 185 раненых на всех 20 судах, из этого числа около 140 чел. выбыло из строя от разрыва своих же пушек.
Императрица была очень недовольна действием Чичагова и предписала Военному совету разобрать это дело:
«...из вчера полученных реляций адмирала Чичагова видно, что шведы атаковали его, а не он их,— писала императрица совету,— что он с ними имел перестрелку, что на оной потерян капитан бригадирского ранга и несколько сот прочих воинов без всякой пользы Империи, что, наконец, он возвратился к здешним водам будто ради прикрытия залива Финского. Я требую, чтоб поведение адмирала Чичагова в Совете сличено было с данной ему инструкцией и мне рапортовано было за подписанием Совета: выполнил ли вышеупомянутый адмирал инструкцию, ему данную за моим подписанием, или нет? Дабы я посему могла взять надлежащие меры: ибо примечательно становится is шведской войне, что недействие аки бы предмет был всех начальников, тогда как живое и согласное действие везде над врагом им поверхность дат ь могло, а Империи доставило бы всеми желанный мир».
Однако, несмотря на справедливое негодование императрицы, совет признал действия Чичагова соответствующими требованиям инструкции.
Вскоре эскадры Чичагова и Козлянипова соединились почт и на глазах шведского флота, ко-юрый. не предприняв никаких мер противодействия, поспешил отойти к Карлскроне, чтобы не попасть между двух огней.