Начало навигации 1790 г. ознаменовалось событием, оказавшим большое влияние на характер деятельности нашего флота в предстоящей борьбе. Окончательно убедившись в бесталанности и неспособности Войновича в деле управления флотом, Потемкин в марте приказал ему сдать должность Ушакову, отправиться немедленно в Каспийское море и принять в командование тамошнюю флотилию.
Одновременно на имя Ушакова был послан указ о назначении его главным начальником флота «но военному употреблению».
Вступление Ушакова в должность начальника ознаменовалось рядом мер по упорядочению всего дела боевой подготовки флота.
11олная свобода действий, данная ему Потемкиным, позволяла Ушакову применить в крупном масштабе весь накопленный боевой опыт.
Деятельность Ушакова началась с тщательного подбора командиров судов, уже зарекомендовавших себя на деле боевыми и умелыми начальниками. Впрочем, в этом отношении недостатка не было.
Условия самой борьбы, при которых нарождался, рос и креп молодой Черноморский флот, создавали прекрасный кадр командиров.
Война — лучшая школа, и это особенно наглядно доказал юный флот.
Многочисленные иностранцы, приглашенные, из-за недостатка в офицерах, на ответственные места, почти исчезли.
Затем надо было привести в порядок материальную часть.
Недостаток рабочих рук по всевозможным отраслям судостроительной и портовой деятельности прежде всего отзывался на моряках, поставленных в необходимость выполнять большую часть работы своими руками и средствами.
Однако недостатка в рвении и в горячем соревновании не было. Влияние Ушакова сказывалось во всем укладе жизни флота.
Еще не наступил май, как все суда эскадры, прежде никогда не готовой ранее середины лета, уже были выведены на Севастопольский рейд в полной боевой готовности.
С выходом на рейд Ушаков приступил к серьезной практике своего флота во всевозможных экзерцициях.
Между тем военные события надвигались. Отделение Австрии от союза с нами и заключение ею мира с Портой, война наша со Швецией, отвлекавшая большую часть сил России на север, давали Турции сильную надежду на перемену результатов борьбы в ее пользу.
Новый султан Селим III требовал от начальника флота Гуссейна самых решительных действий на море с целью возвращения Крыма.
В Константинополе энергично готовилась экспедиция в Крым, на которую не жалели средств.
Значительно увеличенный флот с наступлением весны должен был выйти из Босфора к анатолийским берегам, где в различных пунктах побережья принять уже приготовленные малоазийские войска и идти с ними к Анапе для усиления себя десантным отрядом татар и абхазских горцев. Отсюда флот должен был быстро перекинуться к крымским берегам и произвести высадку.
Известие это, полученное еще зимой в главной квартире Потемкина и подтвержденное неоднократно шпионами, заставило озаботиться принятием должных мер.
Вызвав Ушакова в Яссы, 11отемкин совместно с ним обсудил план действий. Прежде всего решено было взять Анапу, как промежуточную базу неприятельской экспедиции. Ее близость к Крыму могла сыграть большую роль и потому необходимо было заранее овладеть ею. Однако посланный для нападения на Анапу отряд Бибикова оказался слишком недостаточным и, потерпев неудачу, должен был отступить, не дождавшись прихода флота для совместных действий.
Одновременное целью убедиться в присутствии на малоазийском побережье приготовленных десантных войск, Потемкин поручил Ушакову произвести крейсерами сильный поиск, после чего быть готовым к встрече ожидаемого из Константинополя противника всем наличным флотом.
Выполнение поиска взял на себя сам Ушаков. Выделив из состава флота наиболее сильные и быстроходные фрегаты, в числе 7, и взяв с собой все крейсерские и корсарские суда (около 40), он 16 мая вышел из Севастополя по направлению к Синопу.
Рассеяв по всему побережью свои крейсера, он быстро появлялся с главным отрядом в различных пунктах побережья, нападая на укрепленные пункты и бомбардируя порты.
Всеми своими действиями Ушаков старался показать гуркам, что пришел сюда со всем своим флотом и не допустит произвести десантную экспедицию в Крым.
Его крейсера не оставили без осмотра ни одного прибрежного пункта, уничтожая во множестве крейсерские и коммерческие суда противника с целью затруднить перевозку войск и навести панику.
Сам адмирал бомбардировал Синоп и Самсун и, не встречая никаких отрядов турецкого флота, направился к Анапе, которую сильно и успешно бомбардировал.
5 июня, после двадцатидневного похода, Ушаков вернулся с отрядом и призами на Севастопольский рейд.
Поиск этот оказал большое влияние на дух севастопольских моряков. 50 судов под руководством энергичного вождя три недели господствовали в неприятельских водах, смело ища своего соперника. Это был первый поход флота, образцово выполненный по правильно составленному плану, в основу которого была положена ясная военная мысль — проверить полученные секретные сведения о намерениях Турции на месте и уничтожить все, что могло бы содействовать успешному выполнению замысла противника.
Турецкий флот спешил закончить приготовления и выйти из Константинополя на защиту своих берегов и производства экспедиции в Крым.
В конце июня он уже появился у кавказских берегов, направляясь к Анапе.
Получив приказание Потемкина следить за его движениями и искать удобного случая для решительного нападения, Ушаков вышел ему навстречу в составе 5 кораблей, 4 больших фрегатов, 6 меньших и 17 мелких судов. Последние не входили в состав боевой линии и держались отдельно.
Турецкий флот из 10 кораблей, 8 фрегатов и 36 мелких судов приближался к Керченскому проливу. Встреча произошла 8 июля.
Наша эскадра стояла на якоре недалеко от Бугазского протока. Пасмурная погода закрывала горизонт.
Имея сведения о близости турок, Ушаков принял должные меры и находился в выжидательном положении.
Около 10 час. утра из мглы со стороны Бугаза показались первые неприятельские суда, а за ними и весь турецкий флот, спускавшийся полным ветром.
Быстро снявшись с якоря, Ушаков выстроил линию баталии и пошел на сближение.
Гуссейн-паша спешил сделать то же. Намереваясь обрушиться на наш авангард, он отрядил против него наиболее сильные свои корабли. Для усиления своего огня капудан-паша разместил в интервалах больших судов меньшие, вооруженные с этой целью крупной артиллерией.
Около полудня оба флота, держась на расстоянии действительного огня, шли параллельными курсами, уводящими от Керченского пролива.
Первоначальная атака на наш авангард не удалась. Командующий им бригадир Голенкин искусно отразил нападение и своим огнем привел турецкие суда в большое замешательство.
На помощь им были двинуты Гуссейном новые корабли. Видя это, Ушаков, отделив наиболее слабые фрегаты из линии на фланги, сомкнул корабли кордебаталии плотнее и устремился на поддержку своего авангарда.
Этим маневром Ушаков намеревался отвлечь внимание противника на более слабые фрегаты и тем разделить его силы. Однако Гуссейн-паша продолжал усилять атаку на авангард, привел несколько смешавшуюся линию свою в порядок и усилил огонь, держа все время взятую им с начала боя дистанцию.
Около трех часов дня ветер, изменившийся в нашу пользу, позволил Ушакову приблизиться настолько, что в дело могла быть пущена вся мелкая артиллерия.
Сократив дистанцию до минимума, наши суда по сигналу открыли необычайно сильный огонь, засыпав неприятеля картечью.
Превосходство нашей артиллерии, отлично поставленной Ушаковым, дало себя знать немедленно.
Это была его сильная сторона, которая компенсировала в бою общую слабость эскадры и позволяла небольшим фрегатам в 40 — 50 пушек состязаться с 80-пушечными двухдечными кораблями турок.
Сосредоточенный, прицельный и энергичный огонь картечи, рвавшей паруса и снасти и засыпавшей палубу обломками мачт и реев, привел неприятеля вторично в замешательство.
Не давая опомниться, Ушаков с ближайшими кораблями, выйдя из линии, бросился на корабль капудан-паши, угрожая абордажем. Не выдержав нашего огня, турецкие корабли начали спускаться под ветер, и скоро бегство сделалось всеобщим.
•' Напрасно капудан-паша пробовал остановить бегущих и снова выстроить линию. Паника сделалась общей. Суда ставили все паруса и быстро спешили уйти из-под огня русской эскадры.
Не теряя времени, Ушаков, подняв сигнал: «Вступить по способности в кильватер адмиралу и поставить все паруса», начал энергичную погоню. Но тут скоро сказалось несовершенство наших кораблей. Турецкие корабли, с лучшими обводами и обшитые медью, легко оставили за собой русских, и в особенности, когда ветер начал стихать, наши корабли отставали все больше.
Около 6 часов вечера стихли последние выстрелы, а на следующий день неприятеля нигде уже не было видно.
Итак, турецкий флот был отбит от крымских берегов, и высадка его десантных корпусов не состоялась.
Между тем Потемкин деятельно готовился к дальнейшему наступлению к Дунаю.
Теперь он ожидал готовности лиманской флотилии, которая спешно пополнялась судами для предстоящих действий на Дунае.
Как и раньше, флотилия должна была обеспечивать левый фланг наступающей армии. На Севастопольский флот ложилась задача поддерживать с моря все эти операции и препятствовать неприятелю произвести высадку десанта где-либо в тылу.
Июль и август прошли в приготовлениях армии и флота к походу и в переговорах Потемкина с визирем, склонявшегося к заключению предварительного перемирия.
Между тем турецкий флот в значительно усиленном составе снова появился в море и стал крейсировать между Аккерманом и Тендрой, по-видимому, с целью преградить путь лиманской флотилии к Дунаю.