Знаменитое путешествие императрицы Екатерины весной 1787 г. в Тавриду дало возможность Потемкину представить государыне плоды своего творчества и окончательно убедить ее в необходимости закончить дело утверждения России на побережье Черного моря.
Посетив Севастополь, где был собран молодой Черноморский флот, Екатерина 11, обсудив с Потемкиным будущие шаги России, высказала совершенно определенную мысль, которая должна была лечь в основание плана действий.
Только что созданная операционная база флота, Севастополь, была названа ею «путем в Константинополь», и это совершенно определенно говорило за характер надвигающегося будущего.
Однако ни императрица, ни Потемкин не желали войны, находя ее преждевременной. Нашему послу в Константинополе Булгакову были даны инструкции всеми мерами препятствовать инстинктам враждебных держав, чтобы отдалить разрыв.
Незадолго до начала войны императрица писала Потемкину о необходимости сохранить мир: «Весьма нужно протянуть два года, а то война прервет построение флота».
В свою очередь, Потемкин и Булгаков употребляли все усилия к тому же. Действительно, главный фактор борьбы — флот — был еще слишком слаб, чтобы иметь возможность вести интенсивную борьбу.
Больше всего опасался Потемкин за Севастополь, который был далеко не оборудован, как база и крепость.
Однако и турки учитывали положение дел и потому уже искали предлога к войне.
Предъявив Булгакову ряд недопустимых требований, вроде возвращения Крыма, и получив отказ, Порта арестовала его, а несколько дней спустя (21 августа) произвела отрядом своих судов нападение на наши суда — фрегат «Скорый» и бот «Битюг», стоявшие на брандвахте в лимане около Кинбурна.
Еще до этого турецкая эскадра приблизилась к устьям лимана и выказывала совершенно определенное стремление запереть выход нашим судам в море.