Объявление Турцией войны хотя и не явилось неожиданностью, но застало Россию далеко не готовой к борьбе. Последняя обещала быть длительной и упорной, и условия для этой борьбы, в которых находилась Турция, были для нее очень благоприятны.
Действительно, имея сильный флот, она являлась фактической обладательницей Азовского и Черного морей и, следовательно, имела возможность свободно оперировать по всему огромному морскому бассейну, беспрепятственно передвигая свои армии к любой точке побережья, охраняя свободу снабжения и подвоза подкреплений.
Турецкий план войны намечал поход 400-ты-сячпой оттоманской армии: армия эта должна была, перейдя Днестр у Хотина, взять Каменец и Варшаву, низвергнуть с трона Станислава-Августа и идти па Смоленск и Киев; на южную русскую границу должен был наступать крымский хаи с 100 тыс. татар; в Аисте предполагалось высадить десант, который, соединившись с 50 тыс. кавказских горцев, действовал бы в сторонv Астрахани.
Однако никакие преимущества противника не пугали императрицу.
I [редвидя неизбежность войны, Екатерина 11 заблаговременно учла условия борьбы и уже имела широкий план действий, по которому предстояло начать одновременное «подпаливание Турецкой империи со всех четырех сторон».
Намеченный план военных дейо вий состоял в нападении на Турцию с: двух фронтов: с севера должны были оперирован, сухопутные армии; с юга, со стороны Архипелага,— флот при содействии греческих и славянских народов Балканского полуос трова.
134
Война должна была быть наступательной на обоих театрах. 11рисутетвие нашего флота в Архипелаге естественно должно было отвлекать па себя значительную часть турецкого флота от Черного моря, чем досчиталась большая свобода действий наших армий. Как ни сложна была обстановка борьбы, взгляды императрицы па ее результаты были вполне определенны.
«Туркам с французами, —писала императрица тр. Чернышеву по случаю объявления войны,— заблагорассудилось разбудить кота, который спал. Я сей кот, который им обещает себя дать знать, дабы память не скоро исчезла. Я нахожу, ч ю мы освободились от большой тяжести, давящей на воображение, когда развязались с мирным договором. Надобно было тысячи задабриваний, сделок и пустых глупостей, чтобы не давать туркам кричать. Теперь я развязана, могу делать все, что мне позволяют средства, а у России, вы знаете, средства не маленькие, и Екатерина II иногда строит всякого рода испанские замки... — и вот ничто ее не стесняет, и вот разбудили спавшего кота, и вот он бросится за мышами, и вот вы кой-что увидите, и вот об нас будут говорить, и вот мы зададим звону, какого не ожидали, и вот турки будут побиты».
Однако чтобы выполнить столь определенное обещание — разбить Турцию и отбросит ь ее от Черного моря, прежде всего было необходимо обеспечить себя средствами борьбы па обоих морских театрах — Архипелагском и Черноморском.
11осылка эскадр из Балтики в Средиземное море решала только половину задачи. Архипелаг являлся, по смыслу плана борьбы, второстепенным театром, отвлекающим часть сил Турции.
Главная борьба должна была произойти па побережье Азовского и Черного морей, и потому наличие флота здесь являлось делом первостепенной важности.
Между тем, со времени первой Турецкой войны 11етра I, под влиянием неудачи Прутского похода I7IT 1., стремления России па юг к Черному морю не выразились никакими реальными результатами, и потому теперь, спустя почти 60 лет, приходилось начинать всю подготовку средств для борьбы на море сызнова.
Наши юго-западные границы к моменту начала войны находились в следующем, весьма неблагоприятном, положении для создания флота на юге.
Почти все побережье Черного и Азовского морей, вместе с Крымом и широким пространством теперешних херсонских и Таврических степей, принадлежало Чурнии. Россия владела только незначительным куском побережья Азовского моря по обе стороны устьев Дона между Таганрогом и Азовом.
.Здесь-то Россия и должна была приступить к созданию своих морских сил, коим предстояло в будущем доставить России владение Черным морем. Едва война была объявлена, императрица приказала немедленно начать создание на Дону и его притоках, на старых петровских верфях, флотилии, получившей название Донской, или Азовской.
Главным начальником ее и руководителем всех работ был назначен энергичный и талантливый контр-адмирал Алексей Наумович Сеня-винш, которому и было поручено в возможно скорейшее время восстановить полуразвалившиеся верфи в Таврове, Павловске и других местах, заложить на них боевые суда легкого типа, укрепить с моря Азов и Таганрог и оборудовать последний как базу для молодого флота.
Страшные трудности встретил Сенявин при выполнении данного ему поручения.
Приходилось, при отсутствии на месте необходимых рабочих рук и знающих мастеров, выписывать их из-под Москвы и Петербурга, почти все материалы и припасы доставлялись оттуда же. Отсутствие хороших дорог замедляло все присылки. В то же время Адмиралтейст в-коллегия, оставив за собой право надзора за всеми работами и руководства в деле организации, часто не хотела, да и не могла, за отдаленностью, считаться с местными условиями и тормозила деятельность Сенявина.
Особенно много времени терялось на письменные сношения и получение разрешения или утверждения того или другого плана действий.
Сознавая всю тяжесть поручения, возложенного на Сенявина и веря его уму, военным и организаторским способностям, императрица оказывала последнему всевозможную поддержку, оберегая его деятельность от вмешательства Коллегии и устраняя возникающие недоразумения.
Начавшиеся военные действия уже неоднократно подчеркивали императрице значение флота. Наше стремление в Крым, при отсутствии морской силы, способной противодействовать флоту противника, не имело необходимой энергии и успеха.
Турция безнаказанно доставляла морем свои войска и средства борьбы, делала борьбу затяжной и упорной.
1769 и 1770 гг. прошли в тяжелой, но энергичной работе по оборудованию верфей, портов и постройке судов.
С наступлением 1771 года необходимость в присутствии флотилии выступила с полной очевидностью.
Уже в конце 1770 г. главнокомандующий Дунайской армией граф Румянцев писал Сенявину:
«Операции Вашей флотилии весьма бы споспешествовали военным действиям нашим, если вы пройдете со своими судами в Черное море и отрежете всю помощь к крепостям неприятельским, что лежат при берегах морских в Крыме, которые потому и были бы уже в руках наших».
Однако такая задача для флотилии была весьма трудно осуществимой по двум причинам — по численной слабости ее по сравнению с флотом турецким, а затем вследствие ее качественного несовершенства, проистекавшего от местных условий постройки.
Все суда, строившиеся по необходимости на Дону, должны были иметь самую небольшую осадку, чтобы быть выведенными через бар реки в Азовское море. Это непреодолимое препятствие заставляло Сенявина строить все суда плоскодонными, широкими для подъема необходимой артиллерии и самого незначительного водоизмещения.
Мелководность бара и общие условия плавания у берегов Азовского моря заставили Адмиралтейст в-коллегию спроектировать для флотилии особый тип «новоизобретенного» корабля с вооружением от 12 до 20 пушек и с углублением не более 9 футов.
Носившие громкое название «корабля», суда эти на самом деле являлись и по вооружению, и по величине равными небольшим фрегатам типа Балтийского флота. Их морские и боевые качества были очень низки. Они были валки под парусами, тихоходны, неповоротливы и легко терпели аварии в свежую погоду из-за слабости внутренних укреплений.
Следующими типами судов, выбранными для Азовского моря, были прамы, игравшие роль плавучих батарей, и канонерские лодки, вооруженные мелкой артиллерией для действий на мелководьях и у берегов.
К началу 1771 г. численность судов флотилии была доведена до следующих размеров:
Кораблей «новоизобретенных» — 10; ирамов — 5; дубель-шлюпка — 1, бот — 1 и канонерских лодок — 58.
Первый опыт совместного выхода показал полную непригодность прамов и лодок к морской службе, почему первые были оставлены при крепостях в Азове и Таганроге для усиления защиты с моря, а вторые были признаны годными лишь для походов вдоль берега и в качестве перевозочных судов.
Таким образом, вся наличная эскадра, с коей предстояло приступить к добыванию Азовского моря, состояла из 12 судов с общим числом 190 орудий.
В этом составе и выступила в море в середине мая флотилия для содействия отделенному от Крымской армии Долгорукова корпусу кн. Щербатова, двигавшегося на Геническ и Арабат с целью зайти в тыл турецко-татарским войскам, находившимся в Крыму.
Помощь флотилии заключалась в поддержке берегового движения корпуса, в охране его левого фланга от высадок турецких десантов и в обеспечении средствами переправы через Гени-ческий залив. Для последнего отряд лодок, шедший вдоль берега, вез с собой необходимые средства для наведения моста.
Медленно двигаясь наравне с корпусом Щербатова, Сенявин успешно совершил свое первое плавание, руководя наводкой моста через Гени-ческий пролив и оберегая переправу войск от возможных покушений врага с моря.
Едва кончилась переправа, как были получены известия, что в Еникальском проливе показались турецкие суда, везшие десантные войска для высадки в Крым.
Известие это заставило Сенявина, не медля ни минуты, броситься к проливу для воспрепятствования высадке десанта.
Действительно, здесь находилось уже около 40 турецких военных и транспортных судов, ждавших благоприятного ветра для входа в Азовское море.
Понимая свою задачу — закрыть Азовское море совершенно,— Сенявин решил немедленно атаковать турок.
Появление наших судов под военным флагом, не виданных здесь со времен Петра Великого, поразило турок несказанно, и они поспешно отступили к Еникальской крепости.
Заняв вход в Азовское море, Сенявин остался на этой позиции до подхода всей Крымской армии Долгорукова к Перекопу.
Теперь мы сполна владели Азовским морем, о чем и доносил Сенявин в Петербург':
«Я скажу, что прошел Азовское море вдоль от одного края и до другого и теперь опять на половине. Я думаю, что турки таких судов в Азовском море видеть не уповали.
Удивление их тем больше быть может, что по известности им азовской и таганрогской глубины, гам великим судам быть нельзя, то и по справедливости сказать турки могут, что сей флот пришел к ним не с моря, а с Азовских высоких гор. Удивятся они и еще больше, как увидят в Черном море фрегаты и почувствуют их силу».
К постройке последних уже было приступ-лено.
Немного спустя Долгорукий и Щербатов, одержав ряд побед над турецко-татарскими войсками, заняли последовательно Перекоп, Евпаторию, Ак-Мечеть, Карасу-Базар, Кафу, Керчь и Еникале.
Таким образом, весь Крымский полуостров оказался в нашей власти, а, владея Керчью и особенно крепостью Еникале, мы запирали Азовское море для всякого посягательства Турции.
Итак, первый шаг к Черному морю был сделан. Оставалось закрепить за собой Крым. Это было возможно только при наличии активного морского флота, который нужно было спешно создать.
Пока же эта задача ложилась на ту же Азовскую флотилию, мало удовлетворявшую требованиям войны в открытом море.
Между тем Турция терпела поражения на всех фронтах.
Ее флот почти целиком был уничтожен при Чесме, армия неоднократно разбита на Дунае, в Молдавии и в Крыму, но тем не менее она упорно не признавала своих поражений и надеялась вернуть себе военное счастье.
Хуже всего было то, что мы не могли внести войны в пределы самой Турции и нанести ей решительный удар в наиболее уязвимых местах. Этому мешали огромные пространства, отделявшие наши армии от Константинополя.
Короче говоря, у нас не было флота, который мог бы успешно вести борьбу за обладание Черным морем, и тем заставить Турцию сильнее ощущать наносимые Россией удары.
Только при его помощи Россия могла бы реализовать свои успехи на суше и заставить Турцию признать себя побежденной.
Борьба требовала солидарного действия обеих рук государства — армии и флота.
Императрица не замедлила попять все значение «потентата, обладающего двумя руками», и, тотчас же по занятии Крыма армией Долгорукова, приказала Сенявину озаботиться созданием морских военных судов, способных для действий в Черном море.
Их необходимость в эту минуту вызывалась еще и сознанием, что без флота на Черном море мы будем поставлены в самые трудные условия удержания за нами Крыма.
Обеспечить Крым от покушений Турции, при естественном к ней тяготении татар, одними войсками было едва ли возможно.
Береговая полоса была слишком огромна, чтобы обеспечить все пункты возможной высадки сильными гарнизонами.
Но что трудно было бы сделать с суши, достигалось легко с моря.
Таким образом, на Азовскую флотилию ложилась новая задача — дать жизнь Черноморскому флоту и осуществить с ним закрытие Крыма для Турции.