Если военное испытание Балтийского флота в 1734 г. и было для него внезапным, к которому он не успел еще приготовиться, когда в состав еще не вошли суда новых построек и он не успел еще оправиться от того застоя, в который невольно попал от временного пренебрежения им правительства в предыдущее царствование, то такого момента внезапности не было в другом, непосредственно следовавшим за ним испытании — войне с Турцией.
Задуманная и политически подготовленная союзами с Австрией и Персией всесильным вице-канцлером тр. Остерманом, столь сильно влиявшим на развитие флота именно в эти же годы, война с Турцией была для нас желательна. По поставленным целям она должна была быть активна, а потому военная подготовка ее имеет большой исторический интерес.
Целью войны ставилось завоевание Крыма, выход в Черное море, свобода торгового мореплавания через проливы,— цель, уже указанная Петром Великим и завещанная им своим преемникам, так как он сам, при условии борьбы на севере с Швецией, вынужден был временно отказаться от ее осуществления (Прут).
Впрочем, в последние годы жизни, по окончании Персидского похода, Петр вернулся к мысли о южном, Черном, море, и даже начал подготовлять кампанию, возобновив судостроение на Дону и Днепре, но смерть прервала его начинания.
В следующие годы правительство Екатерины нашло возможным, из-за финансовых и экономических соображений, наладить мирные отношения с Турцией и отклонить подымавшуюся грозу войны, прекративши даже начатое Петром судостроение в Брянске и Таврове. Но теперь, когда были закончены реформы морского управления, когда во главе флота были поставлены молодые, новые силы — тр. Головин и сотрудники его: Бредаль, Дмитриев-Мамонов, послушные указаниям вице-канцлера, —когда улажены были польские дела, и на престоле был водворен, при помощи русской военной силы, друг России, Август III, когда Австрия в своем союзе с Россией была вновь связана помощью, оказанной ей корпусом Ласси против Франции, а Персия была привлечена в союз отказом от
занятых Петром ее областей,— теперь, казалось, предусмотрено было все, так как и финансовое положение России, благодаря мерам, принятым еще Екатериной I, и десятилетнему миру, улучшилось.
Еще задолго до какой-либо мысли о войне с Турцией у кого-либо, кроме Остермана, державшего все нити политики в своих руках, после смерти генерал-адмирала Апраксина, Остерман стал интересоваться делами флота, а в 1729 i: добился возвращения вице-адмирала Змаевича в Тавров для приведения адмиралтейства и запасов в порядок, для заведования выстроенной им же в 1724 г. по указу Петра флотилией галер, ирамов и прочих мелких судов.
Таким же порядком, постепенно, он стал готовить и другое адмиралтейство, в Брянске, к возможности судостроения.
В 1733 г., по окончании всех преобразовательных работ в морском ведомстве, Адмирал-тейств-коллегия, не без давления, конечно, Остермана, стала энергично готовиться к войне с Турцией. Змаевичу в Тавров посылались указы о заготовке леса и об усилении старой флотилии до 9 больших и 6 малых ирамов, 35 галер и 460 различных мелких судов. Ему предписывалось собирать рабочих, высылались из Петербурга мастера и морские команды, заготовлялось снабжение флота, провиант.
Одновременно такие же заботы проявлялись и по отношению к другой кораблестроительной базе на юге — к Брянску. Все это показывает, что лицо, стоявшее во главе внешней политики и руководившее действиями Адмиралтейств-коллегий, планомерно, сознательно шло по стопам Петра. Оно решило осуществить выработанную им программу и наконец, все подготовив, все предусмотрев и выбрав удобный момент для начала военных действий, передало дело в руки военной силы — фельдмаршала Миниха, назначенного командующим армией, действующей против Турции.
Казалось, что все предусмотрено, а между тем война показала, что подготовка была недостаточна. Хотя Донская флотилия Бредаля и выполнила свое назначение при осаде и взятии- в 1736 г. Азова, но Днепровской — в нужный по ходу военных действий момент — не оказалось.
огда затем,после взятия Азова, Очакова, Кин-бурна, Тамани и разорения всего Крыма, на Черном море понадобился корабельный флот (о чем заблаговременно предупреждал Адмирал тейств-коллегию 1лавнокомандующий Ми-иих). то его оказалось невозможным создать, несмотря па минувший опыт создания lleipow корабельного Азовского флота.
Где же скрывались причины этих явлений? Разгадка лежала все в том же всесильном, всемогущем и за все бравшемся вице-канцлере гр. Остерманс, не знавшем границ своему честолюбию, подготовлявшем войну, не разработавши предварительно с главнокомандующим плана войны, начавшим военные действия почему-то в середине лета, в исходе июля,— самое непригодное время для войны на юге. ,- Для зазнавшегося честолюбца, во всех своих реформах стремившегося исправить петровскую организацию, так попятно такое стремление одному, в тайне, подготовить весь удар и, под скромной личиной следователя по стопам Петра Великого, па самом деле мечтать превзойти сто. Только этим да полной оторванностью Адмиралтейств-коллегий от флота, военного дела, можно объяснить такое несоответствие подготовки плану войны, ксяда не был предусмотрен ни план дальнейших военных действий флота, ни требования армии во вспомогательных средствах, ни тип кораблей, пи выбор базы для постройки корабельного флота.
Следствием этого явилась, уже во время самой войны, бесконечная переписка по всем этим вопросам между морскими начальниками на местах, усугубленная полным отсутствием у них личной инициативы, и Адмиралтейст в-кол-легией, главнокомандующим и императрицей.
Многие из этих вопросов так и остались до конца войны не решенными, вот почему и результаты не оправдали как подготовки, так и усилий и жертв во время самой войны.
В первую кампанию 1735 г., вследствие слишком позднего начала поенных действий и страшной разброски сухопутных сил, назначенных к действию против Турции, из коих часть была за границей, участие флота не требовалось.
Па следующую весну (1736) по плану военных действий было назначено Донской армии Ласси взятие Азова, а Миних с Днепровской армией вновь повторил еще более глубокий набег на Крым до Бахчисарая и реки Салгира, причем в конце июня, ввиду наступивших жаров и отсутствия корма, воды, с громадными потерями принужден был отступить.
Армия Ласси, перейдя через Сиваш против Арабатской косы, двинулась в обход Перекопа, разбила 15-тысячный отряд турок, разорила Кирасу-Базар и всю местность до Салгира: отдельные отряды калмыков, в погоне за татарами, доходили даже до Бахчисарая.
Но, как и в прошлом году, летняя жара, отсутствие корма для лошадей и воды заставили Ласси 24 июня па военном совете принять решение вернуться обратно. Между тем флотилии Бре-даля, ввиду владения турками морем, т. е. поддержки достаточно сильным флотом (2 кор., 13 галер и 47 полугалер), приходилось, кроме несения транспортных обязанностей, быть в постоянной готовности к отражению нападения турецкого флота. В этих случаях флотилия обыкновенно становилась на самой малой глубине у берега, высаживалась, устраивала укрепление из судовых орудий и отстреливалась от неприятеля. Таким именно образом были отбиты нападения турок 30 июня у Арабатской косы и 29 и 30 июля у Федотовой косы.
Выдающимся делом всей кампании был подвиг капитана Дефремери1-2. Следуя приказанию Ласси вернуть обратно в Азов пришедший оттуда бот с мортирой, вице-адмирал Бредаль. ввиду важности поручения, назначил командиром на него своего главного помощника по командованию флотилией капитана 3 ранга Петра Дефремери, предписав ему инструкцией. в случае встречи с неприятелем, "немедленно от него уходит ь, а неприятелю, как бы он силен пи был, ни иод каким видом не сдаваться и в корысть ему ничего не оставлять^.
7 июля бот вышел из Гсничи в Азов. но. вследствие противных ветров, был задержан в пути и 10 июля настигнут у Федотовой косы турецким отрядом из 1 корабля и 30 галер и мелких судов. Видя невозможность уйти от быстро нагонявшего неприятеля, капитан Дефремери выбросился на берег; высадил всю команд}' с мичманом Рыкуновым, а сам с боцманом Рудневым и одним больным матросом, фамилия которого осталась неизвестной, залил всю палубу смолой. засыпал порохом и, когда турецкий флот его окружил, чтоб захватить в плен,взорвался, погибнув вместе со своим ботом.
Владение Азовским морем также осталось в руках турок, хотя они в эту кампанию не сумели еще примениться к тактике адмирала Бреда-ля, к пользованию им своим преимуществом — мелкой осадкой судов, возможностью устраивать укрепления на берегу, под защитой которых и выдерживать бой с турками, не имевшими возможности близко подходить к ним. В эту кампанию от огня турок погибло только 8 наших ботов. Зато значительную помощь туркам оказали погоды — от штормов в море погибло около 280 лодок, так что в сентябре в Азове, по возвращении всех судов с моря, у Бредаля собралось, кроме талер и прамов, там находившихся, 5 ботов больших и до 220 лодок.
Этот результат кампании, казалось бы, должен был заставить наконец как адмирала, так и командующего армией Ласси принять какие-либо меры, чтобы создать действительную морскую силу на Азовском море, но на следующий год была полностью, до мельчайших подробностей, повторена кампания 1737 г,
В результате выстроенная вновь в одну зиму флотилия из 300 ботов была поймана целиком у Федотовой косы турками, понявшими тактику русских и приведшими кроме сильного корабельного флота более 100 мелких судов.
Бредаль сделал последнюю возможную попытку для спасения судов из ловушки и для обхода турок решился прибегнуть к средству Петра Великого. Найдя более узкое место, он прорыл 60-саж. перешеек и перевел все суда на западную сторону косы. Но турки вновь заградили ему путь, и Нредаль, свезя все грузы и людей па берег, сжег сам всю флотилию, чтобы не отдать ее неприятелю.
В результате Ласси, лишенный единственного средства связи с базой, не мог двинуться в Крым и, взяв Перекоп, отступил на соединение с Днепровской армией.
Однако и Миних не понял значения корабельного флота в эту войну, в особенности после взятия Очакова. «Я считаю Очаков,— писал Миних 2 июля 1737 г.. донося о взятии его, —наиважнейшим местом, какое Россия когда-либо завоевать могла и которое водою защищать можно. Очаков пересекает всякое сухопутное сообщение между гурками и татарами, крымскими и буджакскими, и притом держит в узде диких запорожцев: из Очакова можно в 2 дня добрым ветром в Дунай, а в 3 и 4 — в Константинополь поспеть, а из Азова нельзя. Поэтому слава и интерес Re Величества требуют не медлить ни часу, чтоб такое место утвердить за собою... В Брянске суда надобно достраивать и послать туда искусного и прилежного флагмана и мастеров, взять в службу старых морских офицеров из греков, которым Черное море известно; на порогах, при низкой воде осенью большие каменья подорвать, чему я велю сделать пробу. От состояния флот илии и от указа Ее Величества только будет зависеть, и я в будущем году пойду прямо в устье Днепра, Дуная и далее в Константинополь».
Между тем, при обсуждении вопроса о постройке судов в зиму 1737/38 г. на следующую кампанию, Миних выставлял требования, главным образом о постройке прамов и галер разных типов для перевозки войск, транспортов, плашкоутов и ластовых судов, к постройке каковых и было приступлено, т. е. опять-таки и Миних смотрел на флот, как на перевозочное средство, а не как на самостоятельную боевую силу. Между тем план кампании Минихом был изменен, и весною он двинулся через Буг к Днестру, хотя в течение лета в низовья Днепра и к Очакову было сплавлено через пороги 247 гребных судов.
Дойдя до Днестра, армия Миниха, вследствие сильного развития болезней, жары, отсутствия корма, принуждена была отступить, не добившись никаких результатов. В то же время развитие моровой язвы на юге, в особенности в Очакове, заставило очистить как его, так и Кинбурн, а флот илию и все войска отвести в Украину. В мае месяце одним из первых умер от чумы Наум Акимович Сенявин, а в сентябре — заболел и скончался, уже на походе Днепром, и второй морской начальник — контр-адмирал Дмитриев-Мамонов.
С оставлением Очакова кончилась роль флота в этой войне. Кампания 1739 г. закончилась знаменитой Ставучанской операцией Миниха, после чего был заключен мир. Однако и она не могла улучшить мирных условий, предложенных турками при посредничестве Франции и не без происков Англии и Голландии.
Одно время, на Немировском конгрессе, турки, после падения Очакова и усиления нашего судостроения, соглашались на оставление нам Очакова, Кинбурна, Азова, Тамани. Но мы требовали Крыма, и конгресс был прекращен.
В следующие 2 года войны мы Крымом не завладели, в открытое море не вышли и не могли даже начать создание баз и кораблестроения — и в результате потеряли все.
По мирному договору нам был оставлен лишь Азов, но без права плавания даже в Азовском море, Кабарда была оставлена независимой — результаты, не оправдавшие широковещательных планов, подготовки, надежд. А причина всего этого одна — полная неспособность правительства и стоявших во главе флота и адмиралтейств лиц понять значение флота, его задачи и прийти на помощь находившимся на местах начальникам.
Документы годов этой войны прямо поражают бюрократической перепиской Адмиралтейств-коллегий с Сенатом, Кабинетом и адмиралами. Обсуждение вопросов о типах судов, базах, о высылке рабочих тянулись годами, связывали инициативу и без того нерешительных начальников и ни к чему не привели.
Единственным исключением был Н. Сеня-вин, но, как нарочно, его смерть выкрала одним из первых, через несколько месяцев по его приезде. Только личный состав младших чинов флота по мужеству, отваге и храбрости в бою был, как всегда, на высоте и выносил на своих плечах все бремя войны, к счастью, по невысоким качествам турецкого флота, без больших потерь.