Тяжелое экономическое состояние страны, вследствие неимоверных усилий народа для осуществления планов великого преобразователя, требовало особенно осторожного расходования государственных средств.
Между тем, со вступлением на престол малолетнего императора и окончательным переходом власти к Верховному Тайному совету, алчность и корыстолюбие временщиков и фаворитов стали безудержны.
На государственные расходы средств не хватало — платежи поступали с такими недоимками, что за четыре года со смерти Петра, при бюджете флота в 1,4 млн руб., недоимок набралось свыше полугора миллионов рублей. В упорядочении финансовой стороны дела не помогло даже ходатайство Адмиралтейств-коллегий, чтобы ассигнованная на флот сумма, хотя бы и в ?меньшем размере (на 200 тыс. рублей), но отпускалась полностью и своевременно. Адмирал-тейств-коллегия получила благодарность от Верховного Тайного совета, но деньги по-прежнему поступали с недоимками.
Падение нравственных устоев общества и народа всегда и всюду парализует, как и в частной жизни человека, его активность, так как уничтожается представление целесообразности жизни организма. В государстве это прежде всего отражается на положении его среди других держав, в потере национальных задач, подчинении своей воли — стремлениям и желаниям более здоровых и сильных держав.
Флот же, связанный прежде всего и более всего с национальной политикой, с активностью государства, теряет свое главное основание — raison d'etre,— и первый приходит в упадок. Армия в этом отношении находится в лучшем состоянии. Имея в своем основании самый факт существования государства, для своего морального разложения она требует гораздо больших усилий — шатания всего государств, как в эпохи смутного времени, и потому в периоды временных упадков нравственности в обществе она победами своими, своим моральным превосходством над обществом может даже спасли государство от окончательного падения.
19 января 1730 г. скончался император Петр II, и на престол Верховным Тайным советом, Сенатом и Генералитетом была выбрана курлянд-ская герцогиня — Анна Иоанновна, въехавшая торжественно в середине февраля в Москву.
После неудачной попытки верховников ограничения самодержавной власти императрицы Анна Иоанновна упразднила, по ходатайствам шляхетства, Верховный Тайный совет, вернула прежнее название и значение «Правительствующего» Сенату, переехала со двором в Петербург. Казалось, возвращались времена великого монарха.
Императрица усиленно занималась государственными делами, присутствовала сама в Сенате и скоро обратила внимание на флот. «Мы, последуя дяди нашего установлению и рассуждая о нужде, которая для благополучия и безопасности государства нашего в содержании корабельного и галерного флотов имеется, повелеваем нашему Правительствующему Сенату в коллегию Адмиралтейскую наикрепчайше подтвердить, чтоб корабельный и галерный флоты содержаны были по уставам, регламентам и указам, не ослабевая и уповая на нынешнее благополучное и мирное время».
Но это настроение государыни продолжалось недолго. Придворными интригами, знанием правительственного механизма, державшим в своих руках все нити внешней политики, вновь выплыл наверх обласканный и возведенный в графское достоинство Андрей Иванович Остер-ман с проектом учреждения приватного совета при императрице, под ее председательством, для решения важнейших государственных дел из членов — престарелого канцлера Головкина, вице-канцлера графа Остермана и князя А. М. Черкасского. Через год неофициальное учреждение было преобразовано в «Кабине! Министров», учреждение с еще большими полномочиями, чем Верховный Тайный совет, в котором граф Остерман, в правительственную мудрость которого императрица верила безусловно, главенствовал без соперников.
Эта реформа вновь привела к только что пережитой эпохе с тою только разницею, что во главе правительства стояли не русские люди, а чуждые всему народу пришельцы-иностранцы.
Придворные интриги и борьба партий вновь разгорелись с еще большею силой, к тому же между людьми, глубоко презиравшими русских. Для упрочения своего положения эти люди не жалели средств; в особенности был неистощим в борьбе за власть и положение вице-канцлер граф Остерман.
Принужденный предоставить полное руководство делами Военной коллегии и армии фельдмаршалу Миниху, Остерман, как для упрочения своего положения, так и из сознания неразрывной связи внешней политики с действиями флота, вовлек под свое влияние Адмирал гейств-коллегию, и в течение почти всего десятилетнего царствования императрицы непрестанно влиял на развитие флота.
22 января 1732 г., через два месяца по учреждении Кабинета министров, по мысли Остермана, состоялся высочайший указ об утверждении «особливой Комиссии для рассмотрения и приведения в добрый и надежный порядок флота, как корабельного, так и галерного, Адмиралтейства и всего, что к тому принадлежит, которой быть под дирекциею действительного тайного советника вице-канцлера графа Андрея Ивановича Остермана, и какие оной Комиссии потребны будут ведомости и морские всяких чинов служители и приказные люди, оных по требованию помянутой Комиссии отправлять немедленно; также, для лучшего и порядочного той Комиссии произведения, что от оной чинить определено будет, потому же исправлять без всякого упущения»114.
Учреждение этой Комиссии в связи с такими уполномочиями давало Остерману полный простор влияния на деятельность и работу Адмиралтейств-коллегий и судьбу флота. Этим своим правом Остерман пользовался широко, без конца задавал Адмиралтейств-коллегий работу по составлению ведомостей, табелей, сведений, записок и тому подобное.
Неутомимый в работе, знакомый несколько со флотом по первым годам службы у адмирала Крюйса, по дававшимся ему еще Петром Великим поручениям, Остерман, в особенности в первые годы существования Комиссии, принялся с большим рвением за дело.
В состав Комиссии вошли вице-адмиралы Сандерс и Сенявин, контр-адмиралы Бредаль, Дмитриев-Мамонов и граф Головин.
Этот состав Комиссии особенно характерен, так как показывает отношение самого Остермана к предстоявшей работе — Комиссия должна была быть хотя и послушным органом в его руках для давления на Адмиралтейств-коллегию, но вместе с тем знающей нужды флота, дополняющей отсутствие личного опыта самого Остермана и работоспособной.
В этом отношении Комиссия вполне оправдала его ожидания. Сандерс — англичанин, старый, знающий, хладнокровный адмирал, но уже болезненный,— не был способен для борьбы с всесильным вице-канцлером; таким же был, хотя и более молодой, норвежец, контр-адмирал Бредаль, уже обрусевший на службе с младших чинов флота, участник всех морских сражений Петра, уважавшийся им и быстро двигавшийся при нем по службе, теперь приверженец партии иностранцев в Адмиралтейств-коллегий, человек хотя опытный,знающий нужды флота и работоспособный, но не лишенный честолюбия.
11олной противоположностью был вице-адмирал Наум Акимович Сенявин — человек простой, энергичный, прямой, талантливый самоучка, с русской сметливостью, упорством, дерзостью, не раз за ревность свою к службе спасенный Петром от тяжелой кары закона. Сподвижник Петра от потешных забав, потом преображенец, бомбардир, матрос — Н. Сенявин под руководством самого Петра прошел всю тяжелую практическую школу боцмана, офицера и достиг старших морских чинов. Петр всюду брал его с собою — под Полтаву, на Прут, и всюду, при всяком деле и поручении, Наум Сенявин, с чисто русской смекалкой, был на высоте положения. Не раз он даже посылался Петром с важными поручениями за границу.
Если к этому прибавить его исключительно благородную, честную натуру, не выносившую хищничества злоупотреблений, интриг, хитрости и всякой лжи, то станет ясно, почему его так выделял Петр. Но кроме всего этого он был носителем славы молодого русского флота — он первым из русских, начальствуя небольшим отрядом, одержал морскую победу в 1719 г. над шведскими судами и взял в плен шведский корабль, за что и был награжден Петром через чин прямо из капитанов 2-го ранга в капитан-командоры; при засилье и главенстве над флотом иностранцев, он был надеждой всех русских, петровских по духу, моряков; он был как бы главою русской партии, постоянно враждовавшей с иностранцами.
Казалось бы, при этих условиях назначение его в состав Комиссии было вредно для Остермана, но вице-канцлер превосходно понимал его значение во флоте и оценил тот вес, который придаст его участие в работе как по существу, так и с внешней стороны; для парализования же его значения, кроме иностранцев в противовес ему, членами Комиссии были назначены представители нового поколения русских адмиралов — Дмитриев-Мамонов и граф Головин, со смерти Петра, в период полного упадка и забытья флота, сделавшие карьеру с головокружительной быстротой.
При вышеуказанном составе воинской Морской комиссии преобразовательная деятельность графа Остермана во флоте закипела. В том же году был вновь выработан и утвержден ммператри-цей корабельный штат флота, который повторил петровские штаты 1715 г. с увеличением лишь числа галер до 130.
Были выработаны проекты: о порядке постройки судов для скорейшего приведения флота в штатное положение (программа судостроения); об отмене ревельской постоянной эскадры и о возможном упразднении ревельских портовых учреждений, впредь до решения вопроса о Рогервике (экономия на плавании и обучении флота); об увеличении ежегодного ассигнования до 1,2 млн руб. на расходы по Морскому ведомству (по бюджету последнего так полагалось и раньше); о сбережении и заготовке корабельных лесов, о ра;шедении новых и о необходимости описи корабельных рощ но Каме и Белой; о возобновлении кораблестроения в Архангельске и о выгоднейшей заготовке и доставке дуба из Казани в Петербург — и многие другие, пока наконец постепенно не были затронуты и основы петровской организации командования флотом и управления Адмиралтейством.
Попытки эти хоть и вызвали первоначально большие протесты в среде флота, при совещательных обсуждениях проекта, но в Комиссии они все прошли, так как Наум Сепявин имел лишь один голос против 5-ти остальных членов. Едва ли не первым посягнул па это духовное детище Петра самый молодой из членов Комиссии и адмиралов флота, граф П. Ф. 1оловин||:>, уже успевший, благодаря содействию Остермана и осо-.бому вниманию императрицы, получить, как переходный шаг, звание генерал-инспектора флота и чип вице-адмирала1"', звание, ни до этого, ни после никогда не существовавшее.
Сначала был выдвинут вопрос о сокращении числа контор, подчиненных Адмиралтейств-коллегий, с 11 до 4-х, вопрос, не возбудивший почти противоречий; затем коснулись вопроса о штатах личного состава флота, портов и управлений; затем начали обсуждать уже мнение о необходимое i и некоторых изменений существующей организации флота, основанной Петром на здравых тактических принципах, о необходимости нового подразделения флота на боевые единицы и в системе морских должностей и чинов.