Утверждение России на Балтийском и Каспийском морях, давшее нашему флоту свободу мирных плаваний, пе остановило творческой работы Петра, пе усыпило беспокойный дух великого императора. Его взору было открыто великое будущее России; окно в Европу — только в Европу — уже не удовлетворяло его. Считая флот силою, которая, оберегая честь, способствует процветанию и обогащению государства, Петр не мог не увлечься со-Г)ла:*пи гельною возможностью отправления экспедиции — как это ни странно звучит — на Мадагаскар.
Этому необычному сочетанию — Россия и Мадагаскар, — которого большинство русских историков почему-то избегали касаться, именно поэтому следует уделить несколько больше внимания.
В 1618 т. персидский шах Аббас наказывал русскому послу дьяку Тюхину:
«Приказываю с тобою словесно к Великому государю вашему, и ты смотри, ни одного моего слова не утаи, чтобы оттого между нами смуты и ссоры не было; я государя вашего прошенье и хотенье исполню и казною денежною его ссужу, но досада мне на государя вашего за то: когда мои послы были у пего, то их в Москве и в городах в Казани и в Астрахани запирали но дворам, как скотину, с: дворов не выпускали ни одного человека, купить ничего не давали, у ворот стояли стрельцы. Я и над вами такую же крепость велю учинить, вас засажу так, что и птице через вас не дам пролететь; не только вам птицы не видать, но и пера птичьего не увидите. Да и в том государь ваш оказывает мне нелюбовь: воеводы его в Астрахани и в Казани, и в других городах моим торговым людям убытки чинят, пошлины с них берут вдвое и втрое против прежнего, и не только с моих торговых людей, но и с моих собственных товаров, и для меня товары покупать запрещают: грошовое дело — птица ястреб!.. Купил его мне мой тортовый человек в Астрахани, а воеводы ястреба у него отняли, и татарина, у кого купил, сажали в тюрьму, зачем продавал заповедный товар. Вы привезли мне от государя своего птиц в подарок; я из них только велю вырвать по перу, да и выпущу всех — пусть летят куда хотят. А если в моих землях мои приказные люди вашего торгового человека изубытчат, то я им тотчас же велю брюхо распороть...»
Персидский шах, бросавший московскому царю через третьих лиц оскорбительные упреки в отсталости и свысока поучавший царя основам культурных международных сношений, Персия в роли культурной наставницы России в 1618 I". и Россия, отправляющая экспедицию на Мадагаскар в 1723 г.— вот амплитуда, определяющая размах России от третируемой Персией державы до государства, вступающего в мировую океанскую политику.
То обстоятельство, что Мадагаскарская экспедиция не состоялась, ни в малой степени не уменьшает ее идейного, но замыслу, значения.
Зарождение идеи о Мадагаскаре явилось у Петра как следствие тех слухов, которые доходили до него о деятельности в Индийском и Атлантическом океанах флибустьеров — морских разбойников, имевших стройную, почти государственную, организацию и своеобразный, в частностях очень высокий, с оттенком рыцарства, нравственный кодекс.
Сведения об их колоссальных богатствах, собранных будто бы на Мадагаскаре, и пример Англии, Франции и даже Швеции, завязывавших сношение с флибустьерами, побудили и Петра снарядить экспедицию на Мадагаскар. Целью экспедиции было предложение протектората России над Мадагаскаром, где находился центр организации флибустьеров.
В ноябре 1723 г. было приказано изготовить в Ревеле в десятидневный срок к дальнему плаванию два фрегата — «Амстердам-Галей» и «Кронделивде». Командирами фрегатов назначены капитаны Лоренс и Мясной, начальником М ада гас каре ко и экспедиции — вице-адмирал Вильстер.
Неудачный выбор фрегатов, оказавшихся непригодными, и поспешность, с какою они вышли в море, были причиной того, что фрегаты, в конце декабря уже вышедшие «на Мадагаскар», должны были вернуться в Ревель, и здесь «Амстердам-Галей» во время починок затонул, причем в трюмах погибло 16 человек.
Стали готовить новые суда для экспедиции, но в феврале 1724 г. императором было повеле-но отложить снаряжение экспедиции «до другого благоприятного времени».
На этом дело экспедиции и кончилось. Факта же, что русские фрегаты при Петре Великом все-таки вышли в море со специальной целью идти на Мадагаскар,— не вычеркнуть ни из истории флота, ни из истории России.
Желание ли занять для России океанскую базу или приобрести богатую колонию, стремление ли развить морскую торговлю с Индией руководило Петром при мысли о Мадагаскаре — это осталось не совсем выясненным. Ясно только то, что в этом предприятии сказалось сознание Петром силы своего флота, силы России. Только избыток силы мог позволить мечтать о колониальной политике, только флот мог сделать возможным немыслимое до тех пор сочетание «Россия — Мадагаскар».
Правда, в Мадагаскарской экспедиции были налицо все признаки политической авантюры, но авантюризм Петра слагался, несомненно, под двумя влияниями: романтическими внушениями бродившего в Петре древнего русского ушкуйника и примерами Голландии, Франции, Англии, колониальные богатства которых создавались теми же авантюрами.
В Петербурге, в Главном Адмиралтействе, в зале Адмиралтейств совета до сих пор хранятся в особом ковчеге «грамоты королю мадагаскар-скому», которые отправлены были с фрегатами,— документы, впервые приобщавшие Россию к мировой политике.
«Божиею милостью,— говорится в одной-'из них,— мы, Петр I, император и самодержец Всероссийский и пр. и пр.
Высокопоставленному королю и владетелю славного острова Мадагаскарского наше поздравление.
Понеже мы заблагорассудили для некоторых дел отправить к вам нашего вице-адмирала Ви-льстера с несколькими офицерами, того ради вас просим, дабы оных склонно к себе допустить, свободное пребывание дать и, в том, что они именем нашим вам пред\агать будут, полную и совершенную веру да гь, и с таким склонным ответом их к нам паки отпустить изволили, каково!'о мы от вас уповаем и пребываем вашим приятелем. Петр».
Отложив до «благоприятного времени» Ма-дагаскарскую экспедицию. Петр оставался все-таки под внушениями идеи о выступлении России на мировом поприще. От Мадагаскара император обратился к Америке, и занимавший его вопрос — соединяется ли Азия с Америкой (Петру, очевидно, не было известно о плаваниях Дежнева) — послужил поводом к отправлению экспедиции капитана 1 ранга Витуса (Ивана Ивановича) Беринга.
Экспедиции к берегам Сибири, северным и восточным, отправлялись еще с 1714 г., но этим экспедициям не ставилось так определенно научной цели, какая была указана Берингу.
Причиной такого внимания Петра к этому научному вопросу были безуспешность иностранных мореплавателей, почти 200 лет добивавшихся открытия прохода через Ледовитый океан берегами Сибири в Индию, и желание, чтобы честь открытия этого прохода принадлежала русским. За три недели до своей кончины
император собственноручно начерпал инструкцию для Беринга.
«Надлежит в Камчатке, или в другом там месте, сделать один или два бота с палубами.
На оных ботах пройти возле земли, которая идет на норд, и по чаянию (понеже оной конца не знают) кажется, что та земля часть Америки.
И для того искать, где она сошлась с Америкою, и чтобы доехать до какого города европейских владений или, ежели увидя! какой корабль европейский, проведать от него, как оной кюст (берег) называют, и взять на письме, и самим побывать на берегу, и взять подлинную ведомость, и, поставя на карту, приезжать сюда».
Имена «Берингов пролив», «Берингово море» дали в последующие царствования научное разрешение вопроса, так занимавшего внимание великого Петра.