Летом 1708 г. определенно обозначился новый план шведов, рассчитанный на одновременность действий армии и флота и угрожавший Петербургу, Котлину и Кроншлоту. Отряды генералов Любекера и Штромберга, назначенные действовать: первый со стороны Финляндии, а второй — Эстляндии, и эскадра из 22 судов адмирала Анкерштерна, появившаяся снова перед Кроншлогом, — имели одну цель: нанести решительный удар для уничтожения всех успехов русского оружия, доставивших России устье Невы и выход в море.
Осуществиться шведскому плану, однако, не удалось. Апраксин разбил Штромберга у Ракобо-ра; Любекер же, избегавший решительного боя с •Апраксиным, принужден был, потерпев несколько частичных тяжелых поражений, а отчасти из-за начавшейся в его отряде голодовки, спасаться на прибывшую в Копорский залив эскадру Анкерштерна.
Главные силы нашего флота в утих действиях против шведов занимали выжидательное положение, имея целью оборону Петербурга и Котли-на против Анкерштерна. Небольшие же отряды бригантин и скамиавсй участвовали совместно с сухопутными войсками для воспрепятствования переправе шведских войск через Неву.
В 1709 г. вся тяжесть борьбы со Швецией была перенесена на юг, и день Полтавской победы — 27 июня — явился днем окончательного закрепления выхода России в море.
Флоту предстояло теперь распространить русское владычество возможно дальше. Сейчас же после Полтавы Петр сделал к этому первые шаги — Апраксин получил приказание готовиться к осаде Ревеля и Кексгольма (на Ладожском озере), в ноябре приступили к осаде Риги, но затем было признано более удобным отложить эти действия до следующего года; подготовительные же работы к осаде Риги продолжались всю зиму, и для действий против города с реки Двины нами строились на Двине, у Полоцка, прамы и мелкие суда, и туда же, в Полоцк, отправлены были на эти суда офицеры и матросы.
Эти свои действия Петр согласовал с планами на 1710 год Дании и Польши, возобновивших после Полтавской победы союз с Россией. Наиболее активные действия по этому плану возлагались на Петра: он должен был начать военные действия в Финляндии, Лифляндии и Польше; Дания обязалась сделать высадку на ближайшие к ней шведские берега, а польский король Август, находившийся в Саксонии, должен был сначала вернуть себе трон от Станислава Лещинского, ставленника короля Карла.
Военные действия 1710 г. начались вторичной осадой Выборга. Петр, наученный опытом неудачной осады 1706 г., решил теперь использовать свой довольно многочисленный флот для подвоза морем боевых припасов и продовольствия осаждающим войскам.
Так как этот подвоз можно было безнаказанно произвести только до появления шведского флота, то поход к Выборгу был совершен в самом начале весны, когда льды еще сковывали Финский залив. Поэтому осадный корпус, которым командовал возведенный в графское достоинство генерал-адмирал Апраксин, уже 21 марта стоял под Выборгом, сделав переход по льду морем.
1 апреля Апраксин начал бомбардировать город из своих десяти 12-ф'нтовых пушек и трех мортир и производить осадные работы. Успех или неудача осады зависели теперь только от своевременного прибытия нашего флота — с артиллерией, порохом, снарядами и провиантом.
29 апреля флот наш — корабельный, транспортный и галерный — перешел из Петербурга к Котлину. Вице-адмирал Крюйс держал фланг на фрегате «Олифант», шаутбенахт (контр-адмирал) Петр Михайлов — на построенной им же самим шняве «Лизетт»; шаутбенахт граф Боцис — на галерном флоте.
На следующий день, когда высланные на разведку к Березовым островам две шнявы вернулись с известием об отсутствии неприятеля и о невозможности немедленного похода по состоянию льда в шхерах, флот — более 100 карбасов с провиантом, 22 транспорта с артиллерией и боевыми припасами и конвоировавшие их 11 фрегатов, 8 шняв, большая часть галер и бригантин — все-таки вышел в море и перешел к Красной Горке.
Отсюда сам царь с тремя шнявами вышел для обследования берега и отыскания свободного прохода между льдами. Всю ночь напролет при холодном ветре царь пробивался через лед, разыскивая удобную стоянку для галер, и нашел ее в 6-ти милях от Березовых островов, куда и перешел с галерным и транспортным флотами Боцис. Петр же вернулся в Красной Горке, оттуда съездил в Петербург, к 5 мая снова был у Красной Горки и перевел корабельный флот к месту стоянки Боциса.
Утром 6 мая задул восточный ветер, понесший в море лед, а вместе со льдом — почти весь галерный и транспортный флот; и царю, весь этот день и снова всю ночь напролет, пришлось без устали работать по спасению галер, карбасов и транспортов от грозившей им опасности быть раздавленными или унесенными льдом.С неимоверными усилиями Петру удалось спасти все суда, кроме 4-х раздавленных льдом. Лед наконец пронесло, и все наши суда очутились на чистой воде.
7 мая Крюйс с корабельным флотом стал на якорь у Березовых островов, а 8-го царь повел гребной флот к Выборгу и поставил его под городом против нашего лагеря. К царю немедленно явились обрадованные граф Апраксин и генералы, заявившие, что если бы флот запоздал прибытием, то через два дня войскам, по недостатку провианта, пришлось бы есть «не только что живых, но и мертвых лошадей, и потом со стыдом от города отступить». Утром следующего дня, к великой радости наших осаждающих войск, с транспортов и карбасов началась выгрузка провианта, боевых припасов и артиллерии, а 14 мал, с первым попутным ветром, царь с корабельным флотом и всеми другими судами, кроме галер, оставленных у Выборга, направился к Котлину.
16 мая сильный шведский флот под флагом адмирала Ватранга появился между Выборгом и Котлином, но было уже поздно: русские войска под Выборгом получили необходимую помощь, а слегка отставшие от корабельного флота наши гребные суда вслед за ним подходили к Котлину.
Адмирал Ватранг счел за лучшее не предпринимать никаких действий ни для защиты Выборга, ни против Кроншлота и до самого своего ухода, в половине ноября, только крейсировал в Финском заливе.
С прибытием к Апраксину артиллерии и боевых припасов осада Выборга пошла гораздо успешнее, и 13 июля, на третий день по прибытии сухим путем к Выборгу царя, Выборг был взят.
Это явилось новым этапом в утверждении русского владычества на Балтийском море. По своему положению Выборг был лучшей базой шведского флота для действия против нас у Котлина; большое значение он имел и для сухопутных операций в Финляндии, Карелии и против Петербурга. С переходом Выборга в наши руки русский флот получал несравнимо большую свободу действий.
Образ действий царственного шаутбенахта при руководительстве им морским походом к Выборгу обличал в нем, кроме твердости и настойчивости, еще и высокие качества природного моряка, отважного, находчивого и неутомимого. Молодому нашему флоту этот поход дал возможность проверить себя на деле, и удачное выполнение данной ему задачи позволяло флоту не только воспользоваться выгодами взятия нашими войсками Выборга, но и иметь на это неоспоримое нравственное право.
Почти одновременно — 4 июля — совершилось взятие Шереметевым Риги, давшее России новый пункт Балтийского побережья. Участие флота при этом выразилось в действиях построенных на Двине гребных судов, не позволявших приходившим с моря шведским судам оказывать помощь крепости. Соответственно с заслугами моряков они, поэтому, при церемониальном вступлении наших войск в Ригу, шли впереди пехоты, непосредственно за гренадерами, вступавшими первыми, и артиллеристами.
Удары, нанесенные шведам в Выборге и Риге, как эхо отозвались вскоре (с 8 июля по 29 сентября) падением Динамюнде, Пернова, Арен-сбурга, острова Эзеля, Кексгольма и Ревеля89. Кексгольм, или Корела, «сия, по выражению Петра, праотечественная крепость», пала только тогда, когда Брюс, после первой неудачной попытки взять крепость, получил осадную артиллерию, доставленную ему Ладожским озером на судах флота.
В том же 1710 г. совершилось событие, явившееся новым показателем возраставшего значения русского флота. Это был переход построенных в Архангельске двух наших фрегатов — «Пророк Илия» и «Св. Петр», из Архангельска в Балтийское море: фрегаты не только благополучно совершили переход океаном, но, высланные нашим посланником, тотчас же по прибытии их в Копенгаген, в крейсерство в Категат для нанесения возможного вреда неприятелю, захватили в датских проливах два шведских галиота с грузом и заставили встреченную ими военную бригантину поспешно скрыться от нас.
Северная Европа молчаливо отнеслась к появлению в ее водах русского военного флага, и дипломатический корпус в Петербурге, принявший в этом году приглашение царя присутствовать на маневрах нашего флота, своим присутствием на этих маневрах дал русским морским силам свое официальное, быть может, не совсем добровольное, признание.