В январе 1701 г. на реках Волхове и Луге, по приказанию Петра, было приступлено к постройке 600 стругов; были переписаны, кроме того, и приведены в готовность к весеннему плаванию все частные струги на озерах Чудском, Онежском и Ладожском, на реках Волхове, Свири и в Тихвине; в то же время шла деятельная разведка о стратегических путях, ведущих к Нотебургу и к «ыходу Невою в море. Назначением стругов было служить транспортами для перевозки полковых припасов при передвижениях войск.
Этим приготовлениям Негра шведы не придавали особого значения: они были слишком уверены в сохранении своего господства; для охраны же Невы и Ладожского озера они считали достаточным держать у Нотебурга отряд из 8-ми небольших судов, под командою вице-адмирала Нумерса.
Гораздо большее значение в первый год войны шведы придавали Архангельску как русскому торговому порту, даже временное занятие или блокада которого могли существенно повлиять на успех всей войны: Архангельск был единственным пунктом, связывавшим Россию с Западной Европой, откуда к нам привозились оружие, порох, свинец и др. припасы и приезжали иностранцы, вызванные Петром для участия в войне. Поэтому и экспедицию свою в Белое море против Архангельска шведы готовили в большом секрете; но они обманулись в расчетах на неподготовленность Архангельска.
С проницательностью, которая отличает гения, Петр заранее разгадал шведские планы, и приготовления ллн отражения в Белом море шведов были сделаны им еще в 1700 г.. В устье Малой Двины была выстроена крепость, построены новые батареи, учреждены сторожевые посты, заграждены Мурманское и 11удожское устья, заготовлены брандеры, построены и вооружены карбасы, у Кеми и норвежской границы расставлена береговая охрана в 300 чел., учрежден строгий контроль над промысловыми судами, сняты со своих обычных пунктов лоцманы; отражение шведов возложено было на воеводу князя Прозоровского и епископа Афанасия, «с общего совету».
Ничего не зная об этих приготовлениях и весь успех своей экспедиции рассчитывая на внезапность, шведы прибегли к хитрости: отряд их из 7-ми судов, вышедший из Готе н бур га под командой вице-адмирала Шеблата в Архангельск, шел туда «тайным воровским обычаем»: по официальным документам, он направлялся к Гренландии, на китовые промыслы.
«Воровской обычай» сказался и в том, что, придя 24 июня 1701 г. в Березовское устье Двины, шведские суда прикрылись английским и голландским флагами, «якобы купецкие люди». 25 июня три шведских судна (шнява и два галиота) отделились от остальных четырех и направились к Архангельску.
Лоцманами на них шли Иван Рябов, служебник Николаевского Корельского монастыря, и переводчик Дмитрий Борисов, захваченные шведами на близлежащих островах. Оба они привели шведов туда, куда подсказывал им долг: прямо под выстрелы Новодвинской крепости, где и поставили шняву и один галиот на мель. На Борисова и Рябова, конечно, обрушилось жестокое мщение шведов, которые по ним «еди-нокупно из фузей стреляли»; Рябову, впрочем, который притворился мертвым, все-таки удалось спастись вплавь, Борисов же был убит.
Шнява и галиот в тот же день были потоплены огнем наших батарей и десанта, посаженного на карбасы, а остатки экипажа перебрались на уцелевший галиот и ушли на нем в море. Эта неудача под Архангельском заставила Шеблата отказаться от дальнейших покушений, и он, разорив по пути несколько прибрежных селений, удалился из Белого моря.
Потопленные шнява и галиот были потом подняты, торжественно приведены к Архангельску и оставлены для его защиты. Трофеями нам достались пять флагов и 13 пушек.
Успешное отражение шведов от Архангельска не усыпило бдительности Петра, и дошедшие вскоре до него известия о новом намерении шведов разгромить Архангельск или блокировать его не застали царя врасплох: он и сам ждал, что шведы не ограничатся первой неудачной экспедицией, а непременно сделают вторичную попытку нанести нам вред в Белом море. Новые оборонительные работы в Архангельске велись теперь под наблюдением специально туда посланного вице-адмирала Крюйса.
Крюйс обратил особенное внимание на заграждение Двины у Новодвинской крепости, для чего были устроены боны, и на усиление береговых батарей. В апреле 1702 г. в Архангельск отправился сам царь и пробыл там до августа, когда убедился наконец, что шведы в Архангельск не явятся.
-Энергичные приготовления Петра к обороне Архангельска были вероятной причиной того, что шведский флот ни в 1702 г., ни в последующие годы не рискнул появиться в Белом море, и свобода в сообщениях России через Архангельск с западными государствами была до самого конца войны вполне ограждена.
Петру же предстояла деятельность более обширная — по военным действиям на озерах.
Лето 1701 г., когда на Ладожском озере появились вновь построенные русские струги, прошло в полном затишье: адмирал Нумере продолжал стоять у Нотебурга, только иногда высылая в крейсерство отдельные суда.
Весною 1702 г. он решил более активно проявить свою деятельность. Шведская эскадра стала чаще выходить из Нотебурга и производить нападения на русские берега; наши гребные суда, в свою очередь, разоряли шведские селения. Первая встреча наших судов с эскадрою Нумерса произошла 15 июня, когда шведы стояли у русского берега, в устье реки Вороны, на якорях, а свезенные на берег войска грабили русские селения.
Подполковник Островской, командовавший отрядом из 400 чел., посаженных на карбасы и соймы, атаковал Нумерса и заставил его спешно отступить к Нотебургу. 27 августа Нумере потерпел второе и притом решительное поражение: вся его эскадра из 8-ми судов была атакована под Кексгольмом во время штиля 30-ю карбасами под командой полковника Тыртова. Атака сопровождалась блестящим успехом: два шведских судна были сожжены, одно потоплено и два взяты в плен; потеря в людях у шведов была до 300 чел.
Поражение под Кексгольмом положило конец всякой деятельности шведов в Ладожском , озере: Нумере с тремя уцелевшими судами поспешно ушел в Выборг, и русский гребной флот получил в Ладожском озере полное господство; на очереди перед ним сгояло теперь овладение Невою.
В том же 1702 г. начались военные действия на Чудском озере. Опасение появления на нем русских судов заставило шведов обратить особенное внимание на пролив, соединяющий Чудское озеро с Псковским; но значение этой позиции было оценено и нами, и для овладения ею фельдмаршал Шереметев отправил в мае на карбасах и судах полк под командой полковника Толбухина. Бой за овладение проливом продолжался три дня, и в результате шведский отряд из 5-ти судов под начальством командора Лешерна принужден был отступить.
В следующем сражении с Лешерном, произошедшем в конце мая, отрядом карбасов Толбухина взято у шведов одно судно; с оставшимися 4-мя судами Лешерну пришлось в это лето еще два раза выдержать бой с отрядом карбасов генерала Гулина, — и шведы потеряли еще два судна.
Трудность плавания на карбасах, а также и то, что с покорением Чудского озера Петр не так спешил, как с Ладожским, открывавшим ему путь в Неву, позволила шведским судам продержаться в Чудском озере еще кампанию 1703 г.; в мае же 1704 г., когда по плану действий Петр признал это необходимым, со шведскими силами на озере было покончено: русские войска заняли берега реки Амовжи у ее устья, а шведская эскадра командора Лешерна из 13 судов при первой же попытке прорваться в Чудское озеро была взята в плен после жаркого боя с нашими карбасами под командой генерала фон Вердена; избегшая плена яхта «Каролус» была взорвана самими шведами. Желание Петра видеть плоды своих трудов возможно скорее было настолько велико, что, тотчас же по взятии Ниеышанца, он приказал объявить, что шкиперу первого иностранного торгового корабля, пришедшего в Неву, будет выдана награда в 500, второго — в 300 и третьего — в 100 червонцев.
Удержание за собою только что основанного города требовало, кроме защиты его береговыми батареями, и защиты с моря; поэтому с основанием Петербурга судостроительная деятельность особенно оживилась. На Олонецкую верфь, основанную в феврале 1703 г. Меншико-вым, в июне прибыл Негр и полтора месяца неустанно работал на ней.
В результате там было заложено 7 фрегатов, 5 шняв, 7 галер, 13 полугалер, 1 галиот и 13 бригантин. В командование одним из судов олонецкой постройки, спущенным на воду в конце августа фрегатом «Штандарт», на время перехода Ладожским озером в Шлиссельбург (переименованный Петром из Нотебурга), вступил сам царь, проведший вместе со «Штандартом» еще 7 вновь построенных судов.
С наступлением морозов, принудивших Нумерса удалиться от Невского устья, Петр произвел у берегов острова Котлин промер и, оценив значение острова как природного стража, ограждающего владение Невой, он немедленно решил построить там крепость. В конце 1704 г. крепость, названная «Кроншлот», с 14-ю орудиями и батарея на самом Котлине в 60 орудий были уже готовы, и освящение крепости, состоявшееся в присутствии царя, сопровождалось трехдневными празднее!вами.
Первые слова инструкции, данной коменданту Кроншлота, были «содержать сию цитадель, с Божиею помощиею, аще случится, хотя до последнего человека».
С ограждением Невы Кроншлотом явилась возможность не ограничиваться постройкой судов, как было раньше, только на Ладожском озере, а начать строить суда в новом, ближайшем к морю месте — С.-Петербурге. Здесь уже с февраля 1704 г. строились 34 бригантины; 5-го же ноября того же года было положено основание в Петербурге Адмиралтейства — на том же месте, |де Главное Адмиралтейство существует и ныне.
Постройка крупных судов, однако, не производилась в Петербурге до тех пор, пока Петр окончательно не утвердился в Финском заливе. Центром судостроения являлась по-прежнему Олонецкая верфь и, отчасти, верфи на реках Сяси, Волхове, Луге и в Новой Ладоге.