Мелководье реки и наносы песку заставили государя еще в бытность в Воронеже искать более удобного и глубокого места для стоянки спущенных судов во время вооружения. Такое место было найдено при впадении р. Воронеж в Дон, называвшееся Устье. Сюда государь, отъезжая из Воронежа, приказал приводить по возможности немедленно все спущенные суда и приказал здесь устроить гавань, поселок и склады и все место обнести валом и рвом.
«Мемориалом господину адмиралтейцу» было предписано: «1) па Воронеже сколько возможно изготовя кораблей свести па Доп. а под Тпанрог то ж учини гь и азовским; 2) в Азове устья негодные запереть, а кажется, не хуже и все кроме Кутюрминекого; 3) кругом Велосарайкн осмотреть камню и готовить па пей и возить на Таганрог для лица, также испытать подлинно, возможно ль внутрь сего места войти кораблю, который бы шел 17 английских футов; а буде от натуры невозможно, возможно ль тому баграми помочь, также и Долгую косу еще осмотреть послать до самого материка по обе стороны; 4) учи-нить 2 крюйссра ради опасения и учения людей. ч го() непрестанно один был в море, также и галер но возможности, а паипачс /тля учения гребцов, чтс) не скоро сделается»7'1.
Весною 1703 г. сын донского атамана Фрола Мипяева привез Апраксину известие, что турки приступили к работам по заграждению Керченского пролива и постройке 3-х новых крепостей. Апраксин, по приказанию государя, послал туда подполковника Ивана Нестерова с письмом к местному начальству с требованием объяснений. Прибыв 6 августа в Еникале, Нестеров увидел на якоре 17 галер и на берегу лагерь.
В переговорах с начальником отряда Муха-медом-пашой Нестеров выяснил, что турки действительно строят крепость на берегу, а с противоположной стороны, на отмели с глубины 3-х до 12 футов, погружают камень поперек пролива для устройства на нем укрепления, командующего фарватером. Но работам этим не суждено было увенчаться успехом.
Петр, сильно беспокоившийся ходом этих работ, неоднократно после этого производил разведки и допрашивал «языков» о ходе работ. В 1704 г. были посланы снова в Керченский пролив штурман Волганов, а осенью еще казак Сулин, доставивший сведения, что осенним ледоходом все бревенчатые ящики с камнями были сбиты и разнесены по берегу.
В 1702 г. Апраксин довел работы в гавани в Таганроге до такого состояния, что на зимовку 1702/1703 г. туда перешли из Азова 10 кораблей, 2 галеры и яхта.'Таганрогская гавань представляла из себя длинный прямоугольник, наибольшая сторона когорого, обращенная к морю, простиралась до 488 сажен; посередине находились ворота; одна из боковых сторон, обращенная к морю, была длиною 189 сажен, а другая — 220 сажен. Последняя имела еще ворота, защищенные бастионом, представлявшим малую гавань.
Кроме этого, у Кутюрминского гирла были сделаны 2 «кастеля» на 12 пушек да закончены работы по возведению укреплений в Троицком. Окончание к осени всех этих оборонительных работ оказалось как нельзя более кстати.
Пошли слухи о приготовлениях крымского хана с Белгородскою ордою и запорожцами к нападению на наши границы.
Надо было приготовляться к обороне края и главным образом Воронежа с его верфями, судами и магазинами. Гарнизон Воронежа был усилен присылкой полка из Острогожска и батальона Преображенского и Семеновского полков из Москвы, что указывает па серьезные меры, принимавшиеся Петром; вокруг строившихся кораблей были устроены земляные укрепления. В Таганрог отправлены 284 орудия разных калибров.
Наконец, зимою тревога прошла, а в феврале в Воронеж, после долгого отсутствия, прибыл на несколько недель государь, по пробыл очень недолго, вызванный снова на север для продолжения военных действий (взятие Ниеншанца, морская победа в устьях Невы, основание Петербурга — выход в море).
Осмотрев строящиеся и ремонтирующиеся суда (состояние последних признано им было весьма печально: из 18 кумпанейских судов только три признаны им были годными), государь приказал заложить новые 5 судов.
Строившиеся в таком большом количестве суда Азовского флота или продолжали стоять по окончании постройки на стапелях, или, в лучших случаях, спускались на воду, чтобы дойти до Устья и там, после стоянки нескольких лет у берегов, вновь были поднятыми для тимберовки.
Наладившиеся в эти годы стараниями Толстого отношения с Турцией не требовали активности от Азовского флота, и, скорее, напротив, выход флота в море, хотя бы для практики, обучения и испытания, мог бы только испортить мир и уничтожить труды посланника.
Как указано было выше, в эти трудные годы Петр прилагал все старания, чтобы поддержать мир с Турцией. Во время разграничительных работ комиссаров у Азова (в стороне к Кубани) и на Днепре, Петр приказал принять в Азове турецкого пашу и показать стоявшие на берегу и в гавани суда старых построек и пришедшие в негодность, не показывая только укреплений Азова и Таганрога; посла, прибывшего в Россию с объявлением о вступлении на престол султана Ахмета III, государь принял в только что завоеванной Нарве и приказал провести через Петербург, чтоб доказать, что все усилия его направлены на Северную войну. И действительно, Северная война и судостроение на севере если не отнимали денежных средств от создания Азовского флота, но зато отнимали, главным образом, весь личный строевой состав.
Одною из главных причин, после политической бездеятельности Азовского флота, несмотря на огромные траты на поддержание материальной части, было отсутствие личного состава. Флот стоял в гаванях, на стапелях, в доках, гнил, выветривался и умирал, не приступая к плаванию из-за недостатка капитанов, офицеров, штурманов и матросов.
Другою немаловажною причиною задержки развития Азовского флота было мелководье Воронежа и Дона, проводка судов, которая требовала особого внимания и энергии, а главное — осторожности, но с этим условием, как природным, были попытки бороться. Перекаты и наносы песку в реке расчищались, для этого даже строились машины. На реке Воронеже строились инженером Перри шлюзы, но, в конце концов, когда работы эти были осмотрены Петром в 1705 г., он убедился в полной их бесполезноети и пришел к убеждению в необходимости перенесения судостроения в море.