В первых грех статьях разбирается случай: «Как удержать до прихода их боярина и воеводы князя Якова Федоровича и гетмана Ивана Степановича с ратными людьми Тавань и Казы-керменьот неприятеля в целости?» — В них постановлено: немедленно отправить в Тайвань на подкрепление К) тыс. чел.; если турки упредят и обложат те города, то боярину и гетману с полками идти белгородскою стороною под Ка-зыкермепь (правый берег), «понеже их басурманского прихода скорого прежде прихода чаять под Казыкермень, нежели под Таванск: за принятием полой поды,а буде не упредят гурки, то идти плавною»; если же басурманы, хотя и не возьмут Казыкерменя, но займут Казыкер-менские горы, с которых «могут докучать не толькоТавани, но и их боярина и гетмана с полками, как сухим, гак и водяным путем в пришествии их па оборону оных городов, без сомнения, препятие учинить может», то решили идти тою же белгородскою стороною «со всеми обозами прямо к Казыкерменю и при Божьей помощи ту гору очищать».
В 4-м пункте, относительно возможности одновременного нападения турок па Днепровские укрепления и крымских татар на великороссийские и малороссийские города до переправы их боярина и гетмана на другую сторону Днепра, главнокомандующие не вынесли собственного решения и постановили: «О том писать к Великому государю в Москве, требуя его, Великого государя, указу».
В 5-м пункте время похода назначено: «Идти нынешним вешним временем, когда бы хотя с нуждою нацвел конский корм, не отлагая того времени ни для чего, только бы прежде времени не изнудить, за оскудением конских кормов, лошадей». И последним, 6-м, пунктом положено: «Если к приходу их к Кодаку строящиеся в Брянске суда не поспеют, то дожидаться их лишь в том случае, если басурмане их не упредят».
Припиской на этом документе, по-видимому в Разряде Стрешневым, статьи эти были утверждены, и боярину и гетману был послан указ: «Великороссийские и малороссийские го роды беречь, также Таванска и Казыкерменя от неприятельского наступления уберечь, а о наступлении на неприятельское жилище чинись но своему рассмотрению, смотря но тамошнему делу». Этот результат совещания главнокомандующих настолько ярок и характерен, что его нельзя обойти молчанием, не сравнив с первоначальным исходным указом Петра о походе.
Во-первых, во всех 6 статьях, кроме «береже-пья Таванска, Казыкерменя и великороссииских и малороссийских городов», ничего не говорится о цели похода — «наступление на Очаков и па иные турецкие города и Крымские юрты». Активные задачи совершенно выкинуты, и статьи устанавливают лишь пассивно-оборонительный план войны, отдавая инициативу в руки врага.
Во-вторых, указ 11етра совершенно определенно повелевает, предвидя возможность набегов крымцев на малороссийские и великороссийские города, организовать особый оборонительный отряд под начальством стольника князя Луки Долгорукова, а главнокомандующие и этого не могли решить и потребовали нового указа Великого государя. В-третьих, вместо выступления «ранним вешним временем плавным ходом» (о чем Мазепа еще 18 марта писал государю, что «приемля в нескольких его, Великого государя, грамотах указы о плавном раннем вешнем воинском походе, он всеуссрдно о том радеет, что мог учинить тому надлежащее довольство»), они определяют' в конце марта (29 — 31) время исхода поспеванием конских кормов, откладывают его на середину мая, протекая половодье и забывая даже о бывших по зимнему путч (в конце
февраля) выступлении Голицына в 1689 г, о выступлениях Шереметева в поход 1695 г.
Только приписка Стрешнева, но и то без определения цели похода, напоминает об активности, о наступлении, «смотря по тамошнему делу», т. е. опять в зависимости от воли противника, а не от заданной цели.
Это понимание главнокомандующими своих задач сказалось всецело на результатах похода и выразилось в послушном за турками движении вместо Очакова на Перекоп.
Двинувшиеся 15 мая из Украины к Гавайи Долгоруков и гетман, наконец, 26 июня соединились на реке Орел и, дойдя до Кодака, учинили новый совет, какой стороной Днепра идти, хотя, согласно статьям, этот вопрос был решенный, потому что «неприятельского прихода под Тавань и под Казыкермень еще не было».
На этом втором совете прежнее решение было изменено и, вместо того чтобы переплавляться на другой (казыкерменский) берег, постановлено идти крымскою стороною — «тем путем, которым прежде сего его, Великого государя, ратные люди на Крым ходили» (повторение крымского похода Голицына), мотивируя это решение тем, что неприятели принуждены будут дожидаться в Крыму и думать об обороне, отвлекутся силы турецкие от цесарских войск «и тем способом учиненному с Цесарским Величеством союзу явственное будет довольство» и будут защищены малороссийские и великороссийские города. Решение это было принято, несмотря на признание маловодия, бездровия, редкости трав, следовательно, отсутствия конского корма, о котором заботились на первом совещании, возможности пожаров, признание дальности пути в обхождении гор и «удобства неприятелям из Крыма против обозов их выходить», рассчитывая, однако, отложив все те трудности, на Божью помощь.
Вместе с этим, узнав, что басурманы, «пере-правясь вершины самарские в немалом собрании, пошли под украинские города», главнокомандующие отделили от армии князя Луку Долгорукова «с выборным товарством в немалом числе» для воинского над ними промысла. Отряд этот прошел до верховьев Миуса и Кальми-уса, но, нигде не встретив неприятеля, вернулся 6 июля к главной армии. Но в тот же день совещания, 26 июня, воеводой и гетманом было получено и другое известие, чрез взятых языков о движении Белгородской татарской орды с частью турецкого войска к Перекопу через лиман. Эти два известия о движении неприятеля нельзя не поставить в связь с новым совещанием. В них надо видеть причины изменения прежнего решения.