По окончании кампании 1696 г., Петр энергично продолжает начатое дело. Завоеванием Азова найдена всего одна точка опоры для борьбы за Черное море, но Азовское море закрыто —
на пути стоит Керчь, а на Днепре выход в море еще закрыт Очаковом.
Приступая к созданию силы для борьбы за выход в Черное море — корабельного флота (постановления Боярской думы от 20 октября и 4 ноября на вопросные пункты царя — «морским судам быти»), Петр не забывает и устьев Днепра, а главное — принимается за подготовку политическую для продолжения борьбы с Турцией и подготовку всей России для этого трудного подвига. В этих видах им подготовляется Великое посольство Лефорта, Федора Алексеевича Головина и Возницына с громадной свитой, в которую входит и сам царь под именем дворянина Петра Михайлова.
Целью посольства было объявлено, и так было в действительности, «подтверждение древней дружбы и любви, ослабление врагов Креста Господня, султана Турского, хана Крымского и всех орд басурманских». Эта цель посольством и Петром должна была осуществиться двояким путем — усилением Священного союза против Турции, приглашением в него морских держав Голландии или Англии, подкреплением его новым договором с Польшей, Австрией и Венецией со стороны политической и подготовкой, просвещением всей России — сдвигом ее на новый путь прогресса.
Для этой второй цели при посольстве были взяты из Москвы 30 волонтеров, большею частью из переяславских, архангельских и воронежских сподвижников Петра, для обучения их морскому, военному, инженерному, артиллерийскому и иным делам. Кроме того, посольство должно было нанять за границей для строящегося флота корабельных, парусных, мачтовых и других мастеров; адмиралов, офицеров, штир-манов, матросов и прочих.
Главною же заботою Петра в эту зиму были польские дела. Скончался союзник Петра король Ян Собеский. Претендентом на польскую корону под давлением Франции, союзницы Турции, являлся принц Конти, недопущение которого на польский престол являлось насущною необходимостью для Петра, так как с этим рушилась вся политическая комбинация, и Россия принуждена опять была бы встать во враждебные отношения к Польше. Поэтому Петром прилагались все меры давления на сейм, до подвода войск к польской границе (отряд Ромода-новского), чтобы заставить поляков выбрать на престол курфюрста Саксонского Августа. Летом 1697 г. заботы Петра в этом отношении наконец увенчались успехом.
По плану путешествия посольства, оно должно было из Москвы отправиться в Вену.
Однако уже в начале 1697 г. получено было сильно обрадовавшее Петра донесение русского посла Нефимонова, что им заключен союз с Австрией и Венецией против Турции.
Это изменило направление посольства на западные морские державы. 11 сентября при Центе австрийская армия под начальством Евгения Савойского разбила наголову турок.
На следующий год принц Евгений предполагал приступить к осаде Белграда и Темешвара, но император принужден был, за отсутствием денежных средств и ввиду надвигавшегося нового конфликта с Францией по вопросу о разделе Испанского наследства, временно прекратить военные действия и принять посредничество морских держав — Голландии и Англии — для мирных переговоров с Турцией.
Между тем Петр, успокоенный заключением нового оборонительно-наступательного союза с Австрией и Венецией, при чем было принято обязательство не начинать мирных переговоров ни одному из союзников без согласия других, со всем пылом своей страсти и энергии принялся сам за изучение морского дела, корабельного строения, артиллерии и всякого заводского и фабричного производства — всего, что может быть полезным и применимым в России. В Голландии и Англии Петр находился до марта 1698 г. Но все это время он зорко смотрел за положением на театре войны.
Известие о победе Шеина над крымцами, ногайцами и крымскими татарами 20 июля под Азовом сильно обрадовало Петра, но действия на другом театре вызывали у него недовольство. Долгоруков допустил турок до нападения на Таванск; хотя осада и была снята энергичным гарнизоном и подоспевшей армией Долгорукова, но это Петру показало опять нерешительность действий на этом театре.
Вскоре известие от цесаря о победе принца Евгения над турками при Центе снова подняло его дух и надежды на продолжение войны и успешное ее окончание в будущем, тем более что тогда же получено было известие, что и персы начали в глубине Азии военные действия против турок и отняли от них крепость Горно в Месопотамии, город Бассору и рассчитывали на успешное дальнейшее продолжение войны в союзе с христианскими государями.
Такой оборот дела подавал надежды Петру на совершенное уничтожение владычества магометан в Европе и изгнание их в Аравийские степи; однако такие планы продолжались недолго.
В начале того же года (в апреле месяце) Петр получил известие, что цесарь и Венецианская республика, при посредстве морских держав — Англии и Голландии,— начинают сепаратные мирные переговоры с Турцией.
15 мая Петр выехал из Амстердама в Вену. При переговорах в Вене для нас особенно интересна точка зрения Петра, выясняющая его взгляд на восточный (или, вернее, для России — южный) вопрос. Петр утверждал, во-первых, что время для заключения мира выгодно только для императора.
В составленных Петром требованиях России к Турции значилось: 1. Оставить за союзниками все завоеванные земли, а России, кроме того, добавить Керчь, так как только при этом условии татары перестанут делать набеги в Россию и турки не посмеют начать новую войну. 2. Свобода плавания по Черному морю на своих кораблях. 3. Если же император не может обеспечить при заключении мира исполнения этого требования, то продолжать войну по исходе договоренного в трактате времени или, по крайней мере, до 1701 г., так как в это время союзным оружием, при Божьей помощи, удобно получить все желаемое.
Император ответил, что хотя он и приложит все старания, чтобы добиться от турок удовлетворения требований русского царя, однако, так как турки не только никогда не отдают всего завоеванного, а обыкновенно требуют возвращения еще части занятых земель обратно, то он не надеется, чтобы можно было получить для русского царя Керчь мирным путем, по договору, а потому, до заключения мира, до чего еще времени очень много, лучше, чтоб царь взял ее оружием; что же касается до продолжения войны до 1701 г., то об этом еще успеется сговориться, так как и мирные переговоры еще не начаты.
После этого Петр до своего отъезда из Вены имел еще два тайных свидания с императором, на которых вел продолжительные разговоры с цесарем о турецких делах. Этими переговорами, содержание коих в точности неизвестно, Петр остался совершенно доволен.
19 июля, получив известие о бунте стрельцов, Петр выехал спешно в Россию с Лефортом и Головиным и самой малой свитой через Польшу, оставив в Вене третьего посла, Возницына, для продолжения переговоров о турецких делах и участия в предстоящем мирном конгрессе.
30 июля Возницын имел первую конференцию с австрийскими министрами, на которой, как и на всех последующих, выяснилось совершенно определенно, что императорское правительство совершенно не собирается добиваться от Турции удовлетворения русских требований, предоставляя все это усилиям русского посла. К тому же Возницын узнал, что у них уже заключено отдельное перемирие с Турцией, что совершенно противоречило союзному договору.
20 сентября Возпицын выехал по Дунаю в Карловиц, около Нелграда, где должны были съехаться уполномоченные на конгресс. На этот конгресс Возпицын получил от Петра инструкции стараться всеми силами разрушить по возможности мирный договор.
В этом отношении Возпицын па конгрессе действовал крайне энергично и ловко, стараясь тайно, без ведома Петра, убедить турецких уполномоченных, что им невыгодно заключать теперь мир с императором, когда он все равно не может продолжать военных действий с Турцией, ожидая новую войну с Францией. Но предложения Возницына приняты не были.
В дальнейшем и цесарцы, и поляки, и венецианцы совершенно отстранились от Возницына; они не только не оказывали ему никакой помощи в проведении его требований, но и заключили заранее отдельные договоры с турецкими уполномоченными.
Представители же посредствующих держав, конечно, держали сторону Турции. Вследствие этого Возпицын, после нескольких конференций с турецкими уполномоченными, принужден был, не решая условий о мирном договоре, предложить двухлетнее перемирие с обязательством в течение этого времени решить вопрос о Керчи
и днепровских крепостях, которые турки требовали им вернуть.
Описывая Петру все вероломные поступки цесарцев и поляков, Возпицын в одном из писем после конференции, когда дело, вследствие несогласия турок па его предложения, почти что дошло до полного разрыва, советовал Петру готовиться к военным действиям не только на южном театре с турками, но и на западном — с Польшей, и на севере — со Швецией, всегда неприязненно настроенных против России, для чего заручиться союзными договорами с курфюрстом Бранденбургским и Данией.
Эти советы, однако, негаданно попали на благодатную почву. Петр, выехав, как было указано, 19 июля из Вены, 31 июля достиг города Равы, около Варшавы, где его дожидался Август, король Польский. Во время совместного трехдневного пребывания Август совершенно очаровал Петра.
Монархи расстались с уверениями в вечной дружбе. Между прочим Август затронул вопрос о союзе против Швеции, причем ловко указал на необходимость для России возвратить земли «отчичь и дедичь» — Ингрию и Карелию, отнятые от Руси при Михаиле Феодоровиче, за которые безуспешно боролся его отец, царь Алексей.Петр при этом вспомнил об оскорблении, нанесенном ему и посольству губернатором Риги Дальбергом, вспомнил, что курфюрст Бранден-бургский еще год тому назад предлагал вступить в союз против Швеции, а Август указал, что и Дания ищет союзников для борьбы со Швецией за господство на Балтийском море, так как Дании важно присоединить к себе Гол-штинию, а герцог Толштинский в родстве и под покровительством Швеции. Эта новая комбинация, представившаяся взору Петра (добиться Балтийского моря в союзе с могущественными европейскими державами) в тот момент, когда начинало рушиться все дело на юге с Черным морем, не могла не быть заманчива Петру. Он остался, уехав из Польши, под сильным впечатлением новых планов, хотя союза и договора еще не было заключено. До окончания переговоров на юге Петр не мог брать на себя никаких новых обязательств.